Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 40 – Наталья Тимошенко

Проветрив квартиру, Лера решила заняться уборкой, раз уж ленивое утро все равно не удалось. Правда, уже очень скоро ее хозяйственный порыв прервал телефонный звонок.

— Я узнал имя второй жертвы, – без предисловий бросил Павлов. Голос его звучал устало, будто он не спал ночью. – Нашли совпадение в базе. Дарья Антонова, двадцати семи лет. Недавно вышла из колонии, сидела за грабеж и разбойное нападение. Отсюда и отпечатки в базе. Съездишь к ее родственникам?

— Я? – удивилась Лера, откладывая в сторону спрей для мытья стекол, который как раз собиралась нанести на зеркало в ванной.

— Ну, если хочешь, узнавай о том, как она сидела в тюрьме, а я к родственникам, – предложил Павлов.

Конечно же, Лера выбрала родственников. Быстро закончив уборку, она вдруг поняла, что у нее начинает драть горло и чесаться в носу. Неужели организм наконец-то тоже сдался? Обидно, хоть и не удивительно. Лера никак не могла научиться одеваться по погоде, порой выходила на улицу в слишком легкой куртке или, наоборот, укутывалась в слишком теплый шарф, и, пока доезжала до работы, шея под ним становилась влажной. Еще она постоянно проветривала, могла выбежать на улицу в одном халате. А если учесть распахнутое ночью окно, то вообще было бы странно, если бы она не заболела.

Непрофессионально залив в себя чашку горячей широко рекламируемой ерунды, Лера начала собираться на встречу с родителями Дарьи Антоновой. С ее матерью полиция уже общалась, однако и от встречи с Лерой та отказываться не стала. Судя по всему, она давно привыкла к визитам полиции, если учесть биографию дочери.

Родители Антоновой жили на востоке Санкт-Петербурга, ехать Лере было довольно далеко, поэтому вышла она заранее, но к назначенному времени все равно не успела. Однако Маргарита Степановна этого, казалось, не заметила. Она пригласила Леру на кухню, где пахло щами из кислой капусты и сдобными булочками. Сама Антонова тоже чем-то походила на булочку: пышнотелая, румяная, с косынкой на волосах, которую, вероятно, надевала, когда готовила. На вид ей было лет шестьдесят. Лера почему-то ожидала увидеть уставшую от жизни женщину, измученную выходками дочери, поэтому была приятно удивлена. Антонова даже не спросила, кто Лера такая, где работает, не попросила показать удостоверение. Это, конечно, было к лучшему.

— Вы спрашивайте, что вам надо, а я, с вашего позволения, продолжу. Внуков жду к вечеру, – сказала Маргарита Степановна, указав Лере на стул возле обеденного стола. – Может, чаю?

Чаю Лере хотелось, но она отказалась. Почему-то решила, что серьезные полицейские чай в гостях у родственников жертв не пьют. Хотя она знала, что это не так. Муж ее родной сестры работал в полиции, они дружили, и Лера знала, что его порой не только чаем угощают, но даже полноценным обедом.

— Примите мои соболезнования по поводу вашей дочери, – начала Лера, но Антонова лишь как-то обреченно махнула рукой.

— Я всегда знала, что Даша кончит плохо, – призналась она. – Уж сколько раз она клялась начать новую жизнь, да ни разу слова не сдержала. Не поверила я ей и в этот раз.

Дарья была вторым ребенком в семье Антоновых и с детства показывала, что легко с ней не будет. Если Аня, ее старшая сестра, росла сущим ангелом, доброй, тихой и послушной, то Даша, едва научившись ходить, требовала к себе бесконечного внимания. Стоило матери только отвернуться, как она умудрялась что-то разбить, сломать, ткнуть коту пальцем в глаз, съесть стиральный порошок или что-то еще.