Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 121 – Наталья Тимошенко

Лера заставляла себя думать и анализировать, чтобы не потерять сознание, но с каждой секундой становилось все труднее. Вдали послышалась сирена скорой помощи, и это словно стало сигналом к тому, чтобы силы полностью закончились. Последнее, что она услышала перед тем, как впасть в забытье, был голос все того же Павлова:

— Лера, твою мать!..

Квартира оказалась просторной и очень светлой. Располагалась она в новом жилом комплексе с закрытой территорией, имела две комнаты и большие окна в пол, выходившие на южную сторону.

— Ну как тебе? – поинтересовался Илья, затаскивая в коридор Лерин чемодан.

Сам он переехал сюда еще несколько дней назад, пока Лера была в больнице.

Лера ничего не ответила, прошлась по просторной гостиной, заглянула на кухню и в спальню. Мебели в квартире было минимум, но все необходимое имелось. Лера не привыкла жить в таких квартирах. В родном городе ей от бабушки досталась тесная квартирка с проходной гостиной в старом доме, в Санкт-Петербурге она тоже снимала жилье в старой постройке. Но теперь ей внезапно нравилось. И – что было самым необычным – фантазия уже рисовала, что нужно докупить и куда поставить.

— Мне нравится, – призналась она, поворачиваясь к Илье. – Никогда не думала, что скажу такое, но мне нравится.

— Я рад это слышать, – сдержанно ответил он. – И рад, что ты все же согласилась на мое предложение. Честно говоря, я сомневался до последнего.

Лера тоже сомневалась. Илья приехал к ней в больницу сразу, как она пришла в себя и смогла ему позвонить. Он был зол. С первого взгляда Лера поняла, что он кошмарно зол. И не столько на нее, сколько на ситуацию в целом, хотя гнев его обрушился, конечно, на нее. Нет, он не ругал ее за то, что она опять впуталась в неприятности. Толку ругать человека за его природу? Он злился на кое-что другое.

— Мне это надоело! – выговаривал он, ходя взад-вперед по тесной палате. – Надоело, что я обо всем узнаю последним. Сколько часов назад тебя сюда привезли? Мне никто даже не позвонил! Поэтому ты сейчас долечиваешься, – Илья вдруг остановился посреди палаты и уставился на Леру, – а потом переезжаешь ко мне и выходишь за меня замуж.

У Леры даже голова болеть перестала от такого заявления, хотя до этого мельтешение Ильи перед глазами вызывало мигрень.

— С дуба рухнул? – поинтересовалась она.

— Нет, как раз таки сейчас я серьезен как никогда. Ты переезжаешь ко мне и выходишь за меня замуж или…

— Или что?

— Или ничего. Это не обсуждается.

Лера много могла бы на это сказать, но Илья не дал ей и рта раскрыть.

— Тогда, полтора года назад, мне тоже никто ничего не сказал. Потому что я тебе никто. А если бы ты погибла? Когда я бы узнал обо всем? Когда пришел бы на работу и услышал разговоры коллег? А если бы ты погибла сейчас? Среди твоих коллег у меня нет знакомых! Как я подписан у тебя в телефоне? Илья? Мне никто не позвонил бы! Все, я так больше не хочу.

— Ты хочешь узнать о моей смерти первым, я поняла, – хмыкнула Лера. – Может быть, я просто переподпишу тебя в телефоне: «В случае моей смерти звонить по этому номеру»?

Илья шумно выдохнул, повернулся к ней и заявил уже спокойным тоном:

— Лечись, а я пошел искать нам квартиру.

Лера лечилась. На этот раз выздоровление шло медленнее, поскольку организм еще недостаточно отошел от первого раза, плюс теперь пострадал физически. Лере диагностировали сотрясение мозга и трещину в ребрах. Ей было больно дышать и постоянно тошнило, но спустя несколько дней она хотя бы могла смотреться в зеркало без отвращения. Витамины и бесконечные капельницы сделали свое дело: она снова была похожа на женщину тридцати лет без особенных проблем со здоровьем. И только белая прядь в волосах так никуда и не исчезла. Но ее легко можно было замаскировать под остальными волосами.