Книга Хранительница болот, страница 51 – Наталья Тимошенко

Что-то блеснуло в траве, привлекая мое внимание. Разобрав высокую, нескошенную в этом месте траву, я нашла длинный тонкий ключик с резным наконечником. Таким в сказках обычно открывают волшебные шкатулки. Если только шкатулка размером с человека, конечно. Ключик определенно был очень старым, ржавым, видно, лежал уже давно. Однако стоило мне взять его в руки, как я заметила еще одну странность: колодец находился в тени, солнце сюда не попадало даже в жаркий полдень, а ключ был теплым, будто его только что держали в руках.

Спрятав ключ в карман, я с трудом отыскала тропинку, затерявшуюся в высокой траве. Усыпальница находилась примерно метрах в трехстах от дома, но в такой заросшей части парка, что я могла бы годами ходить мимо и не увидеть. Пока я продиралась сквозь пышные кусты и деревья ко входу, подумала даже, что их насадили здесь специально, зачем-то скрывая усыпальницу от посторонних глаз. Какие это могут быть глаза, если учесть, что деревня находится достаточно далеко, я не знала.

Агату хоронили зимой. Наверное, в то время добраться до ворот было проще, поскольку деревья еще стояли без листьев, да и мерзлая трава не путалась под ногами. Агату в деревне уважали, но я была уверена, что ее похороны не были пышными. Возможно, до самой усыпальницы дошли лишь мужчины с гробом, остальные же остались во дворе или в доме, где был накрыт поминальный обед.

Усыпальница показалась мне не такой уж и большой. По крайней мере те, что я видела на различных экскурсиях, производили гораздо более масштабное впечатление. Эта же, имеющая явные черты готического стиля, была высокой, правильной квадратной формы, заканчивалась тонким шпилем, теряющимся в зелени берез. На каждом углу располагалось еще по одной башенке, но уже меньших размеров. Небольшие арочные окошки находились слишком высоко над землей, чтобы я могла в них заглянуть. Под окошками располагались такой же формы ниши, закрытые наглухо кирпичом, из которого была построена и сама усыпальница. Над резными воротами виднелся герб Вышинских, выкованный из железа. Сами ворота представляли собой настоящее произведение искусства: тоже кованные, на первый взгляд они казались просто причудливым переплетением железных линий, но, всмотревшись в них, можно было увидеть множество диковинных существ, о которых я уже была наслышана. Вот на высоком пне или камне сидит девушка с рыбьим хвостом; вот выглядывает из-за угла крошечное существо, напоминающее одновременно и кота, и человека; толстый дуб с очертаниями человеческого тела и многие другие существа. На разглядывание двери я потратила не меньше десяти минут, очнулась лишь тогда, когда с дерева с громким чириканьем сорвалась и взметнулась вверх какая-то птичка. Очнулась и испугалась: у меня нет ключей, вдруг дверь заперта? Тут же вспомнила о ключике, найденном у колодца, но мне казалось, что им не пользовались уже много-много лет, а ведь эту дверь открывали всего полгода назад, чтобы внести тело Агаты Вышинской.

Тем не менее, дверь оказалась не заперта. Я потянула ее на себя, и она поддалась довольно легко, будто ею пользовались едва ли не каждый день. В глубине души я ожидала, что, стоит мне коснуться кованных линий двери, я снова провалюсь в видение, но ничего такого не произошло. Я по-прежнему стояла перед усыпальницей, по-прежнему светило яркое солнце, по-прежнему ощущала себя Эмилией Вышинской.