Книга Хранительница болот, страница 145 – Наталья Тимошенко

Когда я вернулась, Иван спал. Теперь уже точно просто спал, я слышала его ровное, глубокое дыхание. Смертельная бледность сошла с лица, но глаза все еще казались запавшими, скулы обостренными, как у тяжело больного человека. Не знаю, какая температура у него была раньше, но сейчас, когда градусник показывал 38,9, его уже не трясло. Было видно, что температура падает.

Несколько минут я просто стояла рядом с ним, разглядывала. Даже в таком состоянии он был красив, как-то благородно красив. И безумно напоминал того Яна, которого помнила во мне Леона. Может ли праправнук быть настолько похожим на своего предка? Или же мои воспоминания не так точны, стерлись за давностью лет, и внешность Ивана так или иначе на них повлияла? Или же…

Иван и Ян – одно ведь имя?

Но разве так бывает?

Он проснулся, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в красный цвет. К тому моменту я успела немного протереть пыль в комнате, вымыть окно и открыть его, чтобы свежий воздух проник в давно непроветриваемое помещение. Нашла в другой комнате старое, но все еще целое постельное белье, подушку, одеяло. Пришлось долго вытряхивать их на улице, у меня чуть не отвалились руки, но зато пыль уже не летела от каждого прикосновения, ими вполне можно было пользоваться.

Я сидела в кресле у окна, ловя последние лучи заходящего солнца, и читала одну из книг, найденных в небольшой библиотеке, когда Иван позвал меня:

— Эмилия.

Я подняла голову, улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

Он не ответил, но попытался сесть. Самостоятельно у него это не получилось, пришлось помочь.

— Сейчас принесу тебе поесть.

Он мотнул головой.

— Не хочу.

— А я у тебя не спрашивала, хочешь ты или нет, – строго заметила я. – Тебе нужны силы.

Не давая ему больше возразить, я вышла из комнаты, а вернулась с подносом, на котором стояла чашка с супом, тарелка с мясным гуляшом и большой стакан свежайшего яблочного компота. Последнее – гордость тети Ани. Уж не знаю, что она кладет в этот компот, но мы с Юлькой обожаем его с детства.

К моменту моего возвращения Иван уже вытащил из шкафа рубашку и теперь пытался натянуть ее на больное плечо. Безуспешно, надо заметить.

— То есть без штанов, но в рубашке? – хмыкнула я, пристраивая поднос на столе, чтобы помочь ему справиться с одеждой.

Приятно было смотреть, как он краснеет. Неужели не знал, что я в курсе того, что под одеялом у него ничего нет? То ли температура так на него влияла, то ли просто не хотелось со мной спорить, но Иван не нашел, что ответить.

С рубашкой справиться я ему помогла, а вот от помощи со штанами он категорически отказался. Не то чтобы я сильно настаивала, скорее, просто хотелось смутить его еще больше. Подав штаны, я деликатно вышла из комнаты и зашла лишь после того, как он позвал. Поставила на диван рядом с ним поднос с едой и, убедившись, что он не собирается спорить, а послушно взял чашку с супом, села в то же кресло, где провела несколько последних часов, и уставилась на него.

— Полагаю, тебе есть что мне рассказать?

Иван не смотрел на меня, преувеличенно внимательно разглядывал что-то в чашке с бульоном. Затем сделал большой глоток и только после этого спросил:

— Что ты хочешь знать?

— О, вопросов у меня – миллион. Но давай начнем с главного: как тебя зовут?