Книга Тринадцатая запись, страница 43 – Лена Обухова

Конечно, она не тронулась с места. Только растерянно пялилась на суету и проводила испуганным взглядом уехавшую «газель».

— Что здесь случилось? - пробормотала она, чувствуя, как щиплет глаза. Ведь в глубине души уже знала ответ на свой вопрос.

— Кажется, у моей хозяйки серьезные проблемы, - заметил Савин тихо.

Он кивнул на ту машину, к которой двое мужчин в форме как раз подводили девушку в наручниках. И судя по комментарию Савина, это и была та самая Юлия Ткачева.

23 апреля, пятница

г. Шелково

День у дежурного не задался с самого утра. Бывают смены, когда сидишь себе, книжку читаешь или ролики в телефоне смотришь. Раз в сто лет кто-нибудь придет - и то, не заявление подать, а так, «просто спросить». И телефон почти весь день молчит. Ничего не происходит: ни драк, ни разбойных нападений, ни тем более убийств. И никому ты не нужен: ни населению, ни операм.

А сегодня все происходило с точностью до наоборот. Постоянная движуха: у окошка то и дело скапливались люди - кто с заявлением, кто с вопросом, телефон обязательно в то же время начинал истерично трезвонить каждую минуту, а теперь еще это убийство! Явно не бытовое, в дурном таком месте. Он сам был слишком молод, служил в полиции недавно, чтобы проводить какие-то параллели, но все равно чувствовал: нехорошая это история.

В итоге время уже приближалось к четырем, а он все еще не успел пообедать, что ужасно злило и добавляло резкости в ответы. Ему едва удалось отвадить очередную чокнутую бабулю, уверенную, что в квартире ее соседки ни больше ни меньше тайный бордель, когда позвонил один из оперативников, бывший на выезде, и пожелал передать сообщение коллеге, до которого сам никак не мог дозвониться. Дежурный не сразу нашел ручку, спрятавшуюся под бумагами, а едва ему это удалось, как к окошку подошел какой-то мужик.

— Добрый день, - поздоровался он нарочито вежливо.

Не глядя на него, дежурный вскинул руку, прижимая трубку телефона к уху плечом, мол, погоди минуту. И угукнул, давая понять своему собеседнику, что готов записывать. Тот принялся диктовать, но сосредоточиться на его словах оказалось трудно, потому что подошедший мужик и не думал затыкаться:

— Я ищу свою жену. Ее задержали сегодня на Медвежьем озере...

Дежурный снова махнул ему рукой, мол, погоди, дай я закончу, но его опять проигнорировали:

— Юлия Федорова. К сожалению, не знаю ни имени следователя, ни оперативников, занимающихся этим делом. Там речь об убийстве девушки. На озере.

— Погодь, тут у меня клиент настырный, - бросил дежурный в трубку и, зажав ее рукой, наконец обратился к посетителю: - Мужик, ты че, слепой? Не видишь, я...

Слово «разговариваю» осталось непроизнесенным, поскольку взгляд дежурного уперся сначала в белую трость, которую мужчина держал в руках, а потом и в темные очки, которые скрывали его глаза. Посетитель вежливо улыбнулся, но от этой улыбки дежурному стало не по себе.

— Знаете, очень хорошая догадка. Я действительно слеп. Но со мной вполне зрячий адвокат. И я повторяю свой вопрос: где я могу найти того, кто занимается делом убитой на озере девушки, и сейчас не вполне законно удерживает мою жену - Юлию Федорову?

it -к it

Юля находилась в отделении уже больше часа. Сначала ее минут двадцать мариновали в кабинете, не торопясь ни допрашивать, ни помещать в КПЗ, ни тем более отпускать. Ей даже не дали нормально помыть или вытереть влажной салфеткой руки, испачкавшиеся в крови бедной девочки, тело которой она нашла, поэтому засохшие пятна местами темнели на пальцах и ладонях. Она терла их, но они, казалось, только сильнее въедались в кожу.