Книга Джутовая маска, страница 57 – Лена Обухова

Соболев молча затянулся, снова скуривая сигарету почти до фильтра, и тихо пояснил:

— Сын у меня тут. Мы с его матерью давно развелись, ей моя работа как раз поперек горла была… И зарабатывал я мало, и дома бывал редко… Но не суть. Мы и так редко общаемся: раз в неделю, если нет аврала. А если я в Москве буду, то раз в неделю превратится в раз в месяц при хорошем раскладе. А я не хочу, чтобы он меня совсем забыл. Понимаешь?

Карпатский кивнул. Это он понимал.

— А Кристине своей ты это объяснял?

— Да какое ей до этого дело? Мои проблемы.

— А ты попробуй при случае, ― посоветовал Карпатский, выкидывая окурок. ― Может, она удивит тебя новым планом. Просто трудно ждать от женщины учета твоих интересов, если она о них не знает. Логично?

Соболев в ответ лишь глубоко задумался, не замечая, что вторая сигарета уже догорела до фильтра и потухла.

— Мы сегодня куда-нибудь поедем или так и будем здесь сидеть? ― проворчал Карпатский. ― Наша работа сама себя не сделает.

Обожженный фильтр улетел в окно, а Соболев наконец тронулся с места, почему-то ухмыляясь.

— А ты прикольный мужик, Слав. Странно, что я все эти годы не знал об этом. Ты хорошо маскируешься под мудака.

Карпатский лишь немного удивленно покосился на него, но ничего не сказал.

3 июня, четверг

г. Шелково

День получился очень странным. У Леры, конечно, не было оснований полагать, что полицейские, приходившие утром, пошутили, да и новости, подтверждающие их слова, в интернете нашлись быстро. Даже с жутким фото, от которого кожа покрывалась не просто мурашками, а колючей коркой. И все же ей каждую минуту казалось, что вот сейчас откроется дверь и беззаботная, счастливая Кира войдет танцующей походкой, посмеиваясь над чудовищным недоразумением.

В то же время Лера прекрасно понимала, что этого не произойдет. И в груди что-то давило, мешая нормально дышать, а на глаза то и дело наворачивались слезы.

Работать в таком состоянии было трудно, но приходилось. Одни клиенты замечали неладное и приставали с расспросами, другие и сами все знали, но все равно жаждали обсудить. После четвертого разговора на тему погибшей подруги Лера вдруг поймала себя на мысли, что событие уже кажется ей каким-то далеким, давним. Словно прошла как минимум неделя, а не несколько часов. Словно они не веселились все вместе на предсвадебном девичнике всего пять дней назад.

Тяжело давались звонки и визиты клиентов Киры. Многие не знали о случившемся. Одни приходили в назначенное им время, другие, желая записаться или перенести визит, не дозванивались до Киры и названивали то ей, то Регине, реже ― Саше. Большинство реагировало адекватно: удивлялись, огорчались, выражали сочувствие и прощались, но случалась и другая реакция.

Одна клиентка, услышав о гибели Киры, выпучила глаза и спросила:

— И кто мне теперь маникюр сделает? У меня завтра встреча очень важная, я что, должна с кошмаром на руках туда идти? Куда я теперь запишусь, у всех нормальных мастеров запись за неделю!

И так она возмущалась минут пять, пока Саша не закончила массаж, не вышла на ее вопли и не послала дамочку в дальнее путешествие. Весьма грубо, Лера от неожиданности даже ойкнула. Зато поток возмущения сразу иссяк, клиентка развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Чего она от них хотела, никто так и не понял. Ни парикмахер, ни косметолог, ни тем более массажист при всем желании не могут сделать маникюр, даже если у них найдется свободное время.