Книга Тихие шаги, страница 19 – Лена Обухова

— Видите, как рассечена и раскрыта грудная клетка? Самому так не вскрыться, болевой шок убьет раньше.

— А если под наркотой или чем-то подобным? – все же уточнил Соболев, слегка морщась от малоприятного зрелища.

— Даже если, – выразительно хмыкнул Логинов, – он вряд ли смог бы убрать куда-нибудь инструмент, которым это делал, а рядом ничего такого нет.

— То есть версия самоубийства исключается, – резюмировал Карпатский. – Тогда как убийца покинул квартиру?

— Это уже не ко мне вопрос. Мое дело факты зафиксировать, выводы и версии – дело следствия.

— А где оно, кстати? – поинтересовался Соболев.

— На кухне, – едва заметно кивнул в обозначенном направлении Карпатский.

— Кто?

— Кто-кто… Войтович.

Соболев тихо выругался. После отъезда Велесова толковых, пытливых следователей в Шелково почти и не осталось, но среди тех, кто продолжал работать, Войтович был самым печальным вариантом. Мужику оставалось меньше года до пенсии, а он и прежде особым рвением не отличался. Теперь же и вовсе стремился закрывать дела как можно скорее.

Нелестный комментарий сработал почти как заклинание: прежде закрытая дверь в кухню отворилась, из помещения сначала выскользнул совершенно зеленый мужчина лет сорока с небольшим, вероятно, хозяин квартиры, поспешивший выбежать в общий коридор, а за ним – пожилой следователь. Тот с деловым видом убрал в папку какие-то бумаги и посмотрел на оперативников. Выражение лица, как и у них, скрывалось за медицинской маской, но по глазам казалось, что он улыбается.

— Ну что, ребят, я поехал. Вы тут заканчивайте, вывозите тело. В принципе, все понятно. Оформим как самоубийство, ибо других вариантов я не вижу.

Соболев и Карпатский мрачно переглянулись.

— В смысле? – буркнул последний. – Эксперт утверждает, что самому так не вскрыться, да и инструмента рядом с телом нет.

— Квартира была закрыта? – строго уточнил Войтович. И сам ответил: – Была! Как и все окна. А это значит, что никто отсюда после смерти парня не выходил. Значит, когда умер, он был один. Значит, самоубийство. Какие еще могут быть версии?

— Что же он, себя голыми руками разорвал? – пробормотал Соболев, вопросительно глядя на Логинова и как бы прося его подтвердить или опровергнуть это предположение.

— Это физически невозможно, – отозвался тот ровным тоном, выразительно глядя на следователя. – Да и пальцы его не испачканы в крови. Должен быть инструмент.

— Ну, мало ли… – протянул Войтович, недовольно глядя на них. – Дверь же без нас вскрывали. Еще и какие-то левые взломщики. Здесь куча народу успела побывать: участковый, хозяин, может, кто из соседей проскользнул. Любой мог забрать.

— На хрена? – резковато поинтересовался Карпатский.

— Мало ли среди людей клептоманов, которые тащат все подряд! Так, ребят, я что-то не пойму, вам заняться нечем? – Недовольство Войтовича переросло в откровенное раздражение. – Хотите проверять обстоятельства? Проверяйте. Сможете другую версию обосновать – пожалуйста. А я поехал. У меня дел и так по горло.

Сняв с лица маску, он сунул ее в карман весьма заношенного пиджака и торопливо вышел из квартиры.

— Не думал, что скажу это однажды, но я чертовски скучаю по Велесову, – протянул Соболев. – У парня случались сумасшедшие версии, но в откровенной глупости он ни разу замечен не был.