Книга Невеста Смерти, страница 96 – Лена Обухова

Ночь, тишина и одиночество всегда меняют восприятие. Мысли, которые ни за что не пришли бы в голову при дневном свете, ночью невозможно из нее выгнать. Я меряла комнату медленными шагами, прокручивая в голове все события вечера, и задумчиво водила кончиками пальцев по губам, пока вдруг не осознала, что пытаюсь представить, каким был бы поцелуй жениха. Нежным и деликатным, как его прикосновение к руке? Грубым и жестким, как его поведение за первым ужином? Я не могла этого вообразить, потому что за всю жизнь целовалась только с Роаном и не сказать чтобы часто. Хоть мы и были помолвлены довольно долго, за нами всегда пристально следили, поэтому ему редко удавалось улучить момент. А когда удавалось, его поцелуи неизменно были торопливыми, страстными, напористыми. Мне казалось, что Фолкнор — такой спокойный, сдержанный, порой отстраненный — должен целовать иначе.

Пока я напрягала фантазию и погружалась в воспоминания, пальцы скользнули по подбородку, опустились к впадинке под горлом, между ключицами, потом еще немного ниже, к краю ночной сорочки. Как и его губы в моем воображении. Сердце стучало все быстрее, и я уже пыталась представить себе брачную ночь с шедом Фолкнором.

Странно, что я не думала об этом раньше. Как будто боялась, убеждая себя, что до нее никогда не дойдет. Впрочем, я все равно плохо себе представляла, что и как должно происходить. Мои познания ограничивались сценами из любовных романов, которые мне иногда в тайне от отца давала Роза, но мне всегда казалось, что они не вполне… конкретны. А сама Роза всегда отвечала уклончиво, чаще всего ограничиваясь отговоркой: «Когда придет время — сама все узнаешь».

Я не понимала, почему задумалась об этом сейчас. Может быть, из-за брошенного самим Фолкнором почти в шутку предложения переспать с ним до вступления в брак? Мне кажется, именно в этот момент я вспомнила, что рождению ребенка вообще-то предшествует зачатие. И я точно знала, что для этого мы окажемся в одной постели и практически без одежды, и он будет прикасаться ко мне, целовать…

Я прикрыла глаза и прижала ладони к горящим щекам, сердце стучало в ушах, и дышать стало тяжело. Странно. Когда я пыталась представить себя с Роаном, меня это тоже смущало, но никогда я не чувствовала себя так… необычно. Кровь приливала к голове — это было нормально, но непривычное ощущение в той части тела, о которой я не привыкла говорить вслух… Оно заставляло кусать губы от досады и желать… чего-то. Того, о чем мне стыдно было даже подумать.

— Хватит, Нея, остановись, — велела я себе.

Я решительно вернулась к столу, взяла книгу, которую мне прислала Роза, села и принялась читать раздел «Активация». Поначалу каждое предложение приходилось перечитывать по два раза, но потом неподобающие мысли окончательно выветрились из головы, и я начала потихоньку понимать, о чем написано в книге.

Вскоре я осознала, что сидеть не очень удобно, и перешла в кровать. Там мне удалось прочитать и вникнуть еще в две страницы текста, а потом еще две страницы прочитать, не вникая.

После чего внезапно наступило утро. Я даже не заметила, как уснула. Меня разбудили громкие голоса в коридоре. Лампы на столе и у кровати по-прежнему горели, а часы намекали, что я серьезно опаздываю. Пришлось вставать и торопливо одеваться, несмотря на сонный туман в голове, который не желал развеиваться. Пока я натягивала юбку и свитер, с рекордной скоростью расчесывала волосы и собирала их в пучок — на другую пристойную прическу не было времени — я смутно вспоминала, что мне снилась крыша, ночь и пронизывающий ветер, брюнет с длинными волосами и голубыми глазами, его крепкие объятия и, кажется, даже поцелуи. Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать эти образы.