Книга Невеста Смерти, страница 60 – Лена Обухова

Я подняла на него испуганный взгляд и едва слышно уточнила:

— Вы убили ее?

На его лице не дрогнул ни один мускул, даже бровь осталась неподвижной.

— Я даровал ей милость Некроса, о которой она его молила, — поправил он.

— Но это не ваше дело. Не ваше право. Вы жрец, а не Бог. Вы не должны…

— Боги, Нея, порой слишком заняты, — неожиданно резко перебил он. — Заняты или глухи, они не слышат даже собственных жрецов. Даже верховных. Даже если он единственный. Вы считаете, я должен был помолиться с ней и оставить наедине с болью, немощью и мыслями о том, за что великий Некрос так наказывает ее? Чем она перед ним провинилась?

Наверное, я была уже пунцовая. Сердце больно ухало в груди, дыхание сбилось, а наполовину съеденный крендель и кружка с остывшим вином в моих руках казались теперь какими-то глупыми, неуместными.

— Не нам решать, когда должна прерваться жизнь другого человека, — все-таки смогла выдавить я. — На то есть воля Богов.

— У нас с вами разные взгляды на жизнь и смерть, Нея, — он покачал головой. — Я не жду, что вы поймете. Или сможете это принять. Но смерть — это всего лишь естественный этап жизни. Его не надо бояться. И надо понимать, что иногда этот этап — единственное хорошее, что осталось впереди. Вы слишком молоды и слишком здоровы, чтобы знать, какой может быть боль. И не дай вам Боги однажды узнать это. Но вам придется как-то смириться и принять то, кто ваш будущий муж. Принять меня и мое служение Некросу, как его принимаю я. И не думайте, что мне это легко дается.

Его голос все время звучал ровно, лишь на последней фразе дрогнул и стал тише. Это оказалось так неожиданно, что я снова осмелилась посмотреть на него, хотя до этого разглядывала собственные руки. Эмоции, которые на мгновение проявились в его голосе, заставили меня задуматься. Каково ему было заниматься тем, чем он занимался, все годы службы у короля? Ронан тоже говорил об этом: о том, что его брату выпал тяжкий жребий и для него это нелегко.

— Ей не было больно умирать? — удивив саму себя, спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Этот яд сначала действует как обезболивающее, потом вызывает эйфорию. Она ушла в покое. Уверенная, что какова бы ни была причина наказания, Некрос простил ее и ждет в своем чертоге.

— А если это не так?.. — снова попыталась возразить я, но Фолкнор внезапно коснулся моего плеча, и я тут же замолчала.

— Это так, Нея. Я знаю.

У меня не нашлось больше аргументов. В конце концов, он верховный жрец. Кому как не ему знать волю его Бога?

Мы снова двинулись вперед, продолжив обходить площадь по кругу, но теперь я уже почти не обращала внимания на происходящее вокруг. Только пила вино, думая о том, что сказал Фолкнор, и пыталась проглотить вместе с ним горечь, появившуюся во рту.

— Честно говоря, вы приняли это легче, чем я ожидал, — вдруг мягко заметил он.

Я активно помотала головой и призналась:

— Нет, я все еще не могу этого принять, но я попробую понять.

— Трудно нам с вами будет, — вздохнул он. — Слишком разная у нас вера. И вроде Боги единые, но у каждого свое учение.

Я нерешительно улыбнулась ему. Он практически прочитал мои мысли. И в этом я почему-то увидела добрый знак: если иногда мы все же мыслим одинаково, то все не так плохо, да?

К теме служения Некросу мы больше не возвращались. Допили вино и оставили кружки на одном из столов. Крендель оказался слишком велик для меня, поэтому Фолкнору пришлось помочь мне его доесть. Я попробовала свои силы в метании мячей в пирамиды из деревянных цилиндров и с третьей попытки даже попала в цель, но не смогла обрушить пирамиду полностью. Приз за такое «выступление» не полагался, но Фолкнор купил мне подвеску: выкованный из железа цветок, и сказал, что это «утешительный приз». Меня это очень тронуло.