Книга Невеста Смерти, страница 125 – Лена Обухова

— Тогда почему вдруг согласились потом?

— Твой отец написал мне снова сразу после гибели Лилии. Сказал, что его предложение еще в силе, но я должен решить быстро: мол, ты обручена и вот-вот выйдешь замуж. Я тогда решил, что ваша семья может иметь отношение к ее смерти. И согласился, чтобы узнать наверняка, и… Если мои подозрения подтвердятся, отомстить.

Говоря это, он не прятал взгляд, смотрел на меня, как будто ждал какой-то реакции, но я вновь ничего не почувствовала. Мне лишь стала понятна его агрессия в первые дни. И его недоумение при нашей первой встрече. «Совсем ребенок», — сказал он тогда, а ведь ждал интриганку, замешанную в убийстве его жены и планирующую сжить его со свету.

— Ясно, — пробормотала я, опуская взгляд первой.

— Что тебе ясно? — спросил он, явно передразнивая мою аналогичную реакцию.

— Что я не так уж вам и нужна, — констатировала я. — И вы легко найдете мне замену.

Почему-то именно осознание этого стало для меня новым ударом. Не то, что отец сам меня ему навязал. И не то, что окажись я причастна к убийству Лилии, Фолкнор, скорее всего, действительно позволил бы меня отравить. Все это я уже в какой-то степени знала, оно меня больше не трогало. А вот то, что я оказалась заменяема для него, — это разочаровывало.

Я почувствовала шорох и тяжелое дыхание, открыла глаза и увидела, что Фолкнор сел на кровати, морщась от боли, но зато он оказался ближе ко мне. Провел рукой по моим криво отрезанным волосам, коснулся пальцами подбородка и заставил посмотреть себе в глаза.

— Нея, ты ведь сама мечтала сбежать, — почти прошептал он. — Ночью ты говорила о браке со мной, как о конце собственной жизни. Неужели что-то изменилось с того момента?

Его рука скользнула по моей щеке в ласкающем движении. Это оказалось так приятно, что я, толком не отдавая себе отчета в своих действиях, накрыла его руку своей, прижимая к себе, чтобы он не отнял ее. Потом и вовсе повернула голову, касаясь губами его ладони.

— Изменилось, — едва слышно призналась я.

Его лицо стало еще ближе, я уже чувствовала его дыхание на моей коже.

— Что?

Я подняла на него несчастный взгляд. Он издевается?

— Я осталась на ночь в вашей спальне. Я спала рядом с вами, позволяла себя обнимать. А вы не понимаете, что изменилось?

Он снова заставил меня посмотреть на себя. Его пальцы продолжали скользить по моему лицу, зарываться в волосы, а после спускаться вниз и снова подниматься вверх, к губам. Фолкнор вглядывался в меня так, словно пытался рассмотреть на моем лице что-то.

— Я хочу услышать это. Мне нужно услышать это от тебя. Пожалуйста, Нея.

Я закрыла глаза, потому что говорить с ним об этом и смотреть на него было выше моих сил. Но и промолчать я не могла, когда он просил об этом. Я боялась, что если промолчу сейчас, то все это исчезнет: и тепло, которое я чувствовала ночью и утром, и ощущение нужности, правильности того, где я нахожусь. Он позволит мне остаться, но вот такого момента, когда мы оба были слишком слабы, чтобы притворяться кем-то другим, больше не будет.

— Я хочу остаться с вами, — тоже шепотом, не разжимая век, призналась я. — Не хочу уходить, не хочу разрывать помолвку. Мне было так хорошо и так спокойно этой ночью. Мне нравилось думать, что я нужна вам…

Его пальцы вновь коснулись моих губ, прерывая эту нелепую речь. И прежде, чем я успела опомнится, пальцы сменили губы. Они коснулись моих едва ощутимо, без страсти, нажима и спешки. Поцелуй был мягким, ласкающим, но при этом сдержанным.