Книга Тень за моим плечом, страница 87 – Наталья Тимошенко, Лена Обухова

У школы, помимо их газели и седана, стояли две полицейские машины. Вызванная Ольгой «скорая», видимо, уже уехала, а машина для перевозки мертвых тел еще не приехала. Никакой тревожной суеты или хотя бы просто движения, какое обычно сопровождает любую трагедию, не наблюдалось. У школы не толпились зеваки, жаждущие поглазеть на труп, и, соответственно, не скучали полицейские, которые охлаждали бы энтузиазм толпы. Пока не было видно даже предупреждающей ленты. Слишком рано и пусто, чтобы суетиться.

Первым, кого Ольга встретила, оказался как раз Дементьев. Он сидел на ступеньках лестницы, ведущей на крыльцо главного входа. Двери оказались открыты нараспашку, хотя Ольге помнилось, что раньше они были заперты. Но сейчас она не придала этому факту значения. Просто подошла к лестнице и остановилась в паре шагов от мужа.

Тот поначалу сосредоточенно рассматривал пачку сигарет, которую крутил в руках, потом заметил ее, скользнул мрачным взглядом и снова уставился на пачку.

— Я тебе кофе принесла, — объявила Ольга.

— Спасибо.

Прозвучало довольно безразлично, но она все равно расценила это как добрый знак, подошла ближе и села на ступеньку рядом с ним, сжимая термокружку в руках.

— Ты не виноват в том, что случилось. Не всех можно спасти.

— Да? — глухо отозвался Дементьев. — Очевидно, я вообще никого не могу спасти.

— Это неравная битва. Мы даже не понимаем, с чем имеем дело.

— Угу, а знаешь, что бесит меня больше всего? — вдруг усмехнулся Дементьев. И тут же сам ответил: — Что даже сейчас ты говоришь о девочке, а я думаю о тебе. О том, что время практически вышло, а я так ничего и не смог сделать. И уже не смогу, хотя решение есть. Тебе как будто на все это наплевать, но мне — нет. Я не могу тебя потерять…

Она отставила термокружку на ступеньку и повернулась к мужу, коснулась его плеча, пытаясь заглянуть в лицо.

— Ты ничего не можешь изменить. Единственное, что в нашей власти, — изменить отношение, принять то, что произойдет…

— Ты не дала мне времени! — почти зло перебил он, наконец снова посмотрев на нее. В его глазах поблескивали с трудом сдерживаемые слезы. — Ты все решила сама за нас обоих! Я могу понять, почему ты не сказала сразу. Я был для тебя никем, просто раздражающим поклонником, за которого ты ухватилась, испугавшись. Но мне казалось, что со временем я стал для тебя что-то значить. Нет, я не рассчитывал, конечно, что ты влюбилась в меня так, как это делают твои героини. Я и сам не герой из романа. Но, по крайней мере, я чувствовал себя нужным. А теперь понимаю, что просто обманывал себя. Даже это, — он поднял руку с обручальным кольцом, — просто фарс. Как я должен все это принять, по-твоему? За три-то дня?

Он осекся, то ли не желая наговорить лишнего, то ли просто выдохшись. Когда продолжил, голос его звучал уже тише и почти безжизненно:

— Я ведь строил планы, понимаешь? Мечтал о том, как лет через пять уйду на покой, поселюсь в твоем доме, стану содержанцем, как ты предлагала. Думал, может, собаку заведем. Я бы с ней гулял и занимался ее воспитанием, пока ты свои романы пишешь. И тут вдруг — все. И не так все, когда рассорились и разбежались, а совсем все. И я должен это принять? Я в курсе, конечно, что ты не без странностей, но ждать подобного от человека, который тебя вообще-то любит, это уже не странность. Это глупость!