Книга Избранница, страница 116 – Наталья Тимошенко, Лена Обухова

Марта не сдержала улыбку, но вместо ответа схватила Виолетту за руку и потянула за собой.

— Вообще, разговор о сексе с тобой должен был бы провести твой отец, в мои обязанности это не входит, – притворно проворчала она. – Но я тебе потом это как-нибудь объясню.

Виолетта несколько мгновений недоуменно хлопала ресницами, послушно следуя за своим телохранителем, а потом только кивнула.

— Хорошо, – отозвалась она. – Но сначала надо перевязать тебе рану, потому что мне уже пора готовиться к следующему конкурсу.

* * *

Пожалуй, стоило признать, что этот раз не шел ни в какое сравнение с инициацией. Возможно, причина была в том, что Франциск всегда тщательно дозировал количество яда, впускаемого в кандидата, чтобы его оказалось достаточно для обращения, но он не причинял лишние мучения, а Бальтазар, наверное, израсходовал на него все свои запасы. Хотя Михал не исключал и того, что в этот раз ему просто было гораздо тяжелее психологически.

На инициацию он согласился добровольно, много лет к ней готовился, прекрасно знал, ради чего он это терпит и успокаивал себя мыслью о том, что приобретет, выдержав эти сутки. Знал он тогда и то, что крови ему взять неоткуда. Его заперли в изолированном помещении, приковали к стене железными цепями, а братья приносили ему только воду. В этот раз мысли о крови Марты не покидали его. Он помнил ее запах, как наяву представлял ее вкус, а стоило ему закрыть глаза – вспоминал и вид. Внутренний голос без конца шептал ему, что он мог попробовать ее кровь и прекратить свои мучения, но сам виноват в том, что не сделал этого. Голод же бесился внутри, как запертый в клетке тигр.

Понимая, что от образа Марты ему все равно не отделаться, Михал пытался заставить Голод вспоминать те ощущения, которые испытывал, оказавшись с ней в одной постели: запах волос, вкус кожи, прикосновение рук, учащенное дыхание у его уха – но это не срабатывало. Все его воспоминания заканчивались тем, что он впивался зубами в пульсирующую жилку на ее шее. Голоду было плевать на лимон и мяту. Он хотел крови.

Не помогали даже молитвы, которые в какой-то момент Михал попытался прочесть по старой памяти. Во время инициации они приносили облегчение. Вера у Волков была так же сильна, как и мышцы. Только в таком случае религиозные атрибуты действовали на вампиров. После их расформирования злость почти вытеснила веру, но молитвы, навсегда запечатленные в памяти, никуда не делись. Он исправно пытался прочесть их сейчас, но быстро сбивался. Голод был сильнее него, сильнее его изрядно пошатнувшейся семь лет назад веры. Казалось, в этот раз он был сильнее даже физической боли. Теперь Михал понимал, почему низших можно только убивать, даже приковывать их бесполезно: чтобы добраться до крови, они, не задумываясь, отгрызают себе руку. И только все его самообладание не позволяло ему поступить подобным образом.

После того, как Алекс ушел присматривать за Виолеттой во время очередного конкурсного испытания, время словно остановилось. До этого вампир хотя бы изредка развлекал его разговорами. Теперь же от мыслей о пульсирующей жилке на шее Марты его ничто не могло отвлечь. Михал хотел ее – его мир сузился только до этого примитивного желания, в котором, к сожалению, не было ничего романтического. Он хотел ее убить.