Книга Академия Горгулий. Тайна ректора, страница 74 – Лена Обухова

Сдержит ли Блор слово, если все сложится удачно? Имела ли она вообще полномочия обещать ему то, что пообещала? Или все это лишь уловка, чтобы заставить его пойти с ними?

В чем ее интерес?

Так или иначе, все его мысли снова и снова сводились к госпоже тайному прокурору. Воображение рисовало ее лицо в отблесках пламени костра, и Колт мысленно заглядывал в серые глаза.

Он невольно сравнивал Блор с Мелисой, много лет назад приехавшей в Замок Горгулий в поисках его защиты. Во взгляде обеих женщин была вера в собственную правду, понимание своих сильных и слабых сторон и ситуации, готовность нести ответственность за принятые решения. Обе очень трезво смотрели на мир, без лишних иллюзий.

Но Мелиса тогда была моложе и уязвимее, разбитое сердце в ее груди истекало кровью, а сама она боялась маячащих перед ней перспектив. В ее глазах Колт увидел надежду и мольбу о помощи, на которые и откликнулся.

Блор сейчас лет на десять больше, и она уже ни на что не надеется, никого ни о чем не просит и помощи не ждет. Колт предполагал, что ее сердце тоже когда-то ранили, но она вылечила его сама и заставила биться ровно, и теперь уже ничто не способно нарушить четкий ритм. Рамина Блор понимает свою силу, знает себе цену, видит цель и не считается ни с препятствиями, ни с интересами других людей. Этим она привлекает и отталкивает одновременно.

Но привлекает, видимо, больше, раз уж он никак не может перестать думать о ней.

Вероятно, Колт все-таки задремал, поскольку к воспоминаниям о вечернем разговоре у костра вдруг примешались посторонние образы. Ему привиделось, как он расплетает сложную косу у Блор на затылке, пропускает между пальцами густые черные локоны и легонько тянет за них, заставляя женщину запрокинуть голову и дать ему возможность наклониться к ее губам…

Видение развеялось довольно резко и внезапно, когда что-то вернуло его в реальность, наполненную хорошо знакомыми звуками. За стеной шатра потрескивал костер, тихо переговаривались оставшиеся в карауле драконы, изредка чем-то шурша или позвякивая. Внутри мирно похрапывал сосед Колта по ночлегу — молодой страж, представившийся ему Драгом. Скорее всего, это было сокращенное от Драген — весьма распространенного у драконов имени, которое, вероятно, когда-то давно и дало название их виду.

В мертвой тишине пустошей эти звуки были единственными, пока Колт пытался уснуть, но теперь появился еще один. Монотонный, равномерный, он доносился не со стороны входа в шатер, как звуки, издаваемые караульными, а откуда-то сзади. Как будто кто-то скреб чем-то по натянутой ткани стенки.

Колт открыл глаза, медленно перевернулся на бок и потянулся к ножу. Тот вместе с мечом лежал рядом с его спальным местом. Стараясь не шуметь, он плавно вытащил его из ножен, всматриваясь в темноту шатра и пытаясь понять, есть ли в нем кто-то посторонний.

Скребущийся звук превратился в тихий треск, с каким обычно рвется ткань. Колт повернул голову, взглядом ища свежую брешь в задней части шатра, но прежде, чем он смог что-либо рассмотреть в кромешной темноте, где-то рядом раздался короткий, сдавленный вскрик.

Рядом, но не со стороны Драга. Источник звука и последовавшей за ним возни находился в соседней палатке.

В ту же секунду, когда Колт это понял, он разглядел, как внутрь их шатра через свежую прореху в задней части скользнула тень. Она метнулась к его соседу, чем дала самому Колту полную свободу действий.