Книга Академия Горгулий. Тайна ректора, страница 123 – Лена Обухова

— Но если после обнаруживаются факты, противоречащие решению комиссии, она собирается вновь, чтобы с ними ознакомиться, — напомнил Урлан.

— А вы полагаете, что свидетельство Рабана противоречит решению, которое мы сейчас должны принять? — уточнил Кронен.

Эффер Урлан пожал плечами, но огонек в его глазах говорил о том, что именно так он и думает.

— Почти две недели назад он вызвал Колта на смертельный поединок. Полагаю, у него были на то основания. Кроме одержимости.

— Что ж, в таком случае будет рационально выслушать его сейчас. Не тащиться же в эту глушь снова. Пригласите его.

Колт видел, как разжались пальцы Рамины, как обреченно ссутулились ее плечи, словно на них упала невыносимая тяжесть. В этот момент он понял: если сейчас Ламберт даст показания против него и вывод Рамины будет признан ошибочным со всеми вытекающими из этого последствиями, он разнесет здесь все и уничтожит всех свидетелей. Даже самого Ламберта не пощадит. И ему для этого не понадобится ни оборот, ни магия вообще.

Погибнуть из-за нелепой попытки спасти его он Рамине не позволит.

Через несколько минут двери зала вновь открылись, впуская Ламберта. Вид у того был еще очень болезненный — неестественно бледные щеки, лихорадочно поблескивающие глаза, тени под ними, — но в то же время крайне решительный.

— Уважаемые эфферы, благодарю за то, что согласились меня выслушать, — поприветствовал он, занимая место, на котором прежде стояла Рамина.

Та в свою очередь отошла в сторону, и теперь Колт видел ее в профиль, но поймать ее взгляд по-прежнему не мог: она не смотрела в его сторону, только строго перед собой.

— Вам не за что нас благодарить. Как мы понимаем, у вас есть важное свидетельство для нас, — отозвался Кронен. — Мы не можем допустить, чтобы было принято несправедливое решение.

— Да, согласен, это будет ужасной ошибкой. Поэтому я пришел сюда, чтобы засвидетельствовать: Энгард Колт не убивал моего отца. И любые обратные утверждения ложны.

Внутри Колта словно лопнула какая-то натянутая до предела струна, даже в ушах зашумело от неожиданности и непонимания.

Урлан удивленно приподнял брови, а Кронен недовольно покосился на него.

— Можно узнать, откуда у вас такая уверенность? — поинтересовался еще один эффер, до сих пор хранивший молчание. — И по какой причине в этом случае вы вызвали господина Колта на смертельный поединок?

— Думаю, ни для кого из вас не секрет, что некоторое время назад я был… поражен страшным, неизвестным прежде недугом. Тем же, от которого перед смертью страдал мой отец. Тьма — так это называют, как мне объяснили. Это сродни одержимости. Она захватывает тебя, парализует мозг и заставляет действовать по ее указке. Я был пленником в собственном теле, тогда как им управляло нечто чуждое, агрессивное. Единственное, чего оно хотело, — это сеять смерть и разрушение. А чтобы я не сопротивлялся, оно нашептывало мне страшные вещи, дурманя разум. Вот почему я решил, что господин Колт виновен в смерти моего отца, и загорелся желанием отомстить. На самом деле я так не считаю. Напротив, я уверен в обратном. Поэтому на правах главы рода прошу снять с отца моей невесты и друга моего отца все обвинения.

— И все же, — не желал отступиться эффер Урлан, — как вы можете быть уверены в своем свидетельстве? Кто же, по-вашему, убил Патрика Рабана? У вас есть версия?