Книга Отмороженный, страница 140 – Рафаэль Дамиров

— Ну куда ж вы, ребята, лезете, — пробурчал я.

Этот явно был позлее, потому что уже на бегу выхватил пистолет и теперь поднимал ствол. Стоя прямо на ярком солнце, я не стал убегать — сделал вид, что рванул с крыльца по ступеням, но на самом деле обогнул колонну и встал за ней. Опер распахнул створку, выскочил наружу, вернее, думал, что выскочил. На самом деле он уже летел щучкой, потому что я подставил ему подножку. Расчёт оправдался: он покатился вниз по бетонным ступенькам, а пистолет загрохотал отдельно от хозяина, подпрыгивая и позвякивая на каждой ступеньке.

Я подскочил к нему, схватил пистолет, одним движением выщелкнул магазин, дёрнул затвор, выбрасывая патрон из ствола. Патрон блеснул на солнце и звякнул об асфальт. Магазин я сунул в карман, а разряженный ствол положил на перила крыльца. Опер стонал, еле подняв голову и хватаясь за ступеньки в попытках сообразить, где верх, где низ.

Я же больше ничего и никого не ждал — вскочил на мотоцикл, провернул ключ, двигатель рыкнул. Газанул с места и вылетел со двора Комитета, провожаемый запоздалым окриком откуда-то сзади.

* * *

На съёмную квартиру соваться было нельзя — там наверняка уже ждут. Я отъехал ещё на пару кварталов и загнал мотоцикл в гаражный массив, там спрятал его в старый железный контейнер на задворках. Про этот гараж не знала ни одна живая душа. Вот не зря ещё неделю назад выкупил его у местного алкаша без всяких договоров и расписок, просто за наличку, а тот, скорее всего, и сам его когда-то заполучил самозахватом на муниципальной земле. Много таких гаражиков притулилось на старых дворах, и про многие уже никто толком не помнил, кому он принадлежит. Там же у меня были запасные левые симкарты и кнопочный телефон, который трудно отследить. Когда вышел на «войну» с Маэстро, зная хитрость и изощренность его грязных методов, подстелил себе соломку. Там же хранился обрез, его тоже прихватил, закинув в спортивную сумку, которую повесил на плечо.

Погладил тёплый бак напоследок.

— Прости, брат. Пока расстаёмся.

Дальше двинулся пешком, через дворы, вдоль заборов, стараясь не выходить на открытые улицы. Город в послеобеденной духоте казался вымершим, только голуби деловито шуровали в пыли да где-то за гаражами заливисто лаяла собака.

В это время зазвонил телефон. Увидев незнакомый номер, я зло прищурился. Сейчас начнут агитировать сдаться… Но всё-таки я смахнул на экране «ответить».

— Илья Фёдорович, это я, Щупин, — раздался в динамике голос моего горе-напарника.

— Ну, — буркнул я. — Ты с чьего номера звонишь, чудо в перьях? Где-то другую симку умудрился раздобыть?

— Это не мой телефон. Мой телефон Полина разбила.

— А, ну нечего было клювом щёлкать, — сказал я. — Я же тебе говорил, что она строптивая, а ты — «нормально, нормально, всё под контролем».

— Да вы дослушайте, не перебивайте, пожалуйста!

Голос Щупина был какой-то дёрганый, среди помех я расслышал это только сейчас, и мне это сразу не понравилось. Нехорошее предчувствие закралось под рёбра и холодком прошлось по загривку.

— Говори, что с Полиной, — рявкнул я.

— Да ничего, ну…

— Что «ну»?

— Она уехала.

Я остановился посреди двора. Прислонился спиной к старому тополю, упёрся затылком в шершавую кору и закрыл глаза. Внутри будто рубильник повернули — всё, что было до этой секунды, отрезало разом, и осталось только одно слово, от которого перехватило горло.