Книга Отмороженный, страница 133 – Рафаэль Дамиров

— Ёпрст, — выдохнул Паровозов. — Илюха, ты понимаешь, что сейчас начнётся?

— Понимаю. Поэтому побыстрее давай.

Я убрал телефон и посмотрел на мёртвого мажорчика. Татуировка на шее, золотые висюльки, дизайнерская футболка в порезах. Весь расфуфыренный, нет только самого главного — жизни.

Где-то далеко, за лесом, загудела машина. Птицы, наконец, подали голос, и на сцену, прямо на грудь Кирилла, которого я перевернул, спланировал жёлтый берёзовый лист. Рановато для листопада. Лето ведь ещё.

Я сел на край сцены, свесив ноги, и стал ждать опергруппу. В голове крутилось одно: Маэстро убил сына замгубернатора. Теперь Конев-старший поднимет на уши весь город, всю область, все федеральные структуры. И вся эта махина обрушится на меня, потому что я — тот, кто совсем недавно учил его сынка правилам вежливости.

И именно этого Маэстро и хотел. Несчастный недоросль просто оказался ему в этом полезен — своей неприкаянной жизнью, а потом своей смертью.

Жёваный протокол.

Утром Полина проснулась от крика петуха, но в этот раз пернатого уже не проклинала и даже привыкла. Этот горластый стал её будильником.

Девушка сладко потянулась, выбралась из-под одеяла, босиком прошлёпала к зеркалу, оглядела себя, чуть повернувшись. Растрёпанная и без косметики, да ещё с примятой щекой от подушки.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — улыбнулась она отражению.

По дверному косяку кто-то постучал. А больше постучать было бы и некуда — двери нет, только занавеска.

— Открыто, — отозвалась Полина, не оборачиваясь. Она уже знала, что это Щупин, кто же ещё.

Повернулась и оторопела. Это и вправду был Валя, вот только в руках у него красовался букетик полевых ромашек, ещё в росе. Видно, с утра пораньше нарвал, пока она спала.

— Смотри, чего нашёл, — улыбался Щупин. — Надо бы в воду поставить. Куда-нибудь вот сюда, на тумбу, или вот…

Он кивнул на горбатый телевизор, старый «Рубин'у стены, накрытый плетёной 'паутинкой» с кисточками.

— Это ты кому подарить хочешь? — спросила Полина.

— Да никому, — смутился парень. — Просто красиво же. Поставим, и будет радовать глаз.

— А-а-а, — улыбнулась Полина. — А я думала, ты ко мне подкатываешь.

— Да нет, что ты, что ты, — замахал руками Щупин.

— Ну ок. А я думала, сходим куда-нибудь, погуляем вместе.

Парень замер, будто его приморозило, а потом оторопело спросил:

— Да? А что, можно?

— Ну нет, конечно. Ты же не подкатываешь. Ты просто букетик притаранил. Для интерьера.

— Ну да, да, — Валентин опустил глаза и стал ходить по комнате в поисках вазы.

Вазы, понятное дело, он не нашёл. Зато на кухне обнаружил пластиковую бутылку, удивительно сноровисто обрезал её ножом, налил воды и сунул туда ромашки.

— А ничего так, — проговорил он, делая вид, что любуется. — Уютно стало.

— Слушай, Валентин, — сказала Полина. — Дай мне свой телефон. Посмотрю хоть, что в мире делается. Я тут одичала совсем.

— Не положено, — буркнул Щупин.

— Ну дай. Пожалуйста.

— Илья Фёдорович меня убьёт, если узнает, что я тебе телефон дал.

Говорил он это твёрдо, но как-то на одной ноте. Полина прищурилась и выставила коленку.

— А если он узнает, что ты ко мне яйца подкатываешь, тем более убьёт. Я ему скажу, что ты мне цветы даришь.

— Ну я же не тебе их принес…

— Ага. Рассказывай. Телефон дай, — она протянула руку.