Книга Отмороженный, страница 101 – Рафаэль Дамиров

* * *

— Звони своему врачу! — верещал Кирилл, зажимая нос обеими руками. Кровь текла между пальцев и капала на дизайнерскую футболку, смешиваясь с остатками салата. Зрелище было жалкое. — Пусть едет, у меня вся рожа теперь болит! Он мне нос сломал, слышишь?

— Заткнись! — рявкнул на него Конев-старший. Лицо у него побурело, и жила на виске пульсировала всё отчетливее. — Из-за тебя всё! Не можешь вести себя нормально, везде светишься, палишься, а я должен разгребать твоё дерьмо!

— Я твой сын, ты должен меня защищать! — возмутился Кирилл, и голос у него сорвался на визг.

— А я что делаю? Всё было, как ты заказывал — этот должен был прощения попросить. На хрена ты камеру включил? Контент ему! Может, он и попросил бы!

— Ага, попросил бы, как же. Видал, какой он бешеный? Отмороженный, сука!

— Иди с глаз долой!

— Да мне врача надо! Ты же не бросишь наследника без медпомощи! За это можно и в суд…

— Подорожник приложи.

Мажорчик ушёл, продолжая при этом что-то гнусаво выкрикивать и оставляя за собой дорожку из кровавых капель на паркете. К Коневу подошла Вероника, обняла его за плечи, прижалась грудью.

— Котик, ты разнервничался. Пошли, я тебя успокою.

— Отвали, — шикнул он на неё и стряхнул её руки. Вероника отшатнулась, но на лице у неё ничего не дрогнуло. Привыкла. Знала, когда лезть, а когда отступить.

Конев повернулся к охраннику, который сидел на полу, привалившись спиной к стене, и держался за грудь. Дышал неглубоко и осторожно — глубокий вдох отзывался нешуточной болью, это было видно по тому, как он морщился.

— А ты чего разлёгся? Вставай давай.

— Алексей Робертович, — простонал тот, кривясь. — Мне вот точно рентген нужен. Кажись, ребро он мне сломал.

— Ну, сделаем. Обеспечим, — ответил Конев, присаживаясь рядом с ним на корточки. Голос у него сразу стал другим, спокойнее и деловитее. С Ренатом он разговаривал иначе, чем с сыном и женой. Ренат был человеком нужным. — Ты как вообще? Жить будешь?

— До свадьбы заживёт, — слабо улыбнулся здоровяк.

— Ну вот и замечательно. В общем так, Ренат, ты как мой руководитель службы безопасности на больничный ходить не имеешь права.

— Да я что, я на перевязку съезжу и выйду.

— И выйдешь, выйдешь, — кивнул ему Конев. Помолчал, потёр подбородок. Потом добавил другим тоном: — Только вот что, Ренатик. Ты мне придумай, как нам этого Отмороженного приструнить.

— Ну а что с ним сделать? — Ренат осторожно ощупал себе рёбра, поморщился. — Подкараулить только. Рёбра пересчитать, зубы повыбивать. Но так, чтобы ни следов, ни ниточек. Он же комитетский. Там рыть и копать будут по полной программе.

— А вот чтоб не рыли и не копали, — проговорил Конев задумчиво и замолчал.

Потом глянул на Веронику, которая всё ещё топталась у двери, прислушиваясь.

— Цыц. Иди к себе. Не видишь, тут мужской разговор.

Та надула губы и ушла, простучав каблуками по коридору. Конев подождал, пока стихнут шаги и хлопнет дверь где-то наверху. Голос его сделался тихим, еле слышным. Он наклонился к Ренату и проговорил:

— Исчезнуть он должен. Понял? Ну-ка повтори.

— Ну, надо сделать так, чтобы он уехал. Подальше. И надолго.

Чиновник чуть поморщился, но не слишком выразительно, будто уже исчерпал весь запас эмоций на сегодняшний день.

— Дурак ты, Ренат, — Конев покачал головой. — Не уехал. А отъехал. В мир иной. Чтоб больше не всплывал. Ни с записями, ни с этими своими фокусами.