Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 220 – Таруна Поддубная

— Тебя это не злит? — спрашиваю я после короткой паузы. — То, что я уже дала согласие Уриху. И что Раэль старший.

Валериан отвечает не сразу. Я уже успеваю подумать, что зря задала этот вопрос именно сейчас, но он все-таки заговаривает:

— Злит не это. — Его голос становится чуть тише. — Злит, что я встретил тебя в тот момент, когда у тебя уже были они. И что сам пришел к тебе не как мужчина, который может позволить себе нормальное ухаживание, а как существо, лежащее в медкапсуле после взрыва. Вариант конечно так себе ,но в моем случаи сработал.

Я медленно перевожу взгляд на его лицо.

— Ты правда думаешь, что сейчас в худшем положении?

— Ольга, — он смотрит на меня очень прямо, — я древний вампир, который впервые за очень долгое время по-настоящему хочет женщину не только рядом, но и в своей жизни. И эта женщина смотрит на меня в капсуле, где я лежу с наполовину новой кожей и не самым внушительным внешним видом. Как ты думаешь, мне это должно нравиться?

Я молчу секунду, а потом не выдерживаю:

— Ну, если тебе станет легче, ты даже сейчас умудряешься выглядеть опасно и… раздражающе уверенно.

— Это почти признание, — лениво замечает он.

— Это почти комплимент. Не наглей.

Он усмехается, и от этой усмешки у меня опять теплеет внутри.

Потом я вдруг понимаю, что сказала, и что мы вообще говорим о таких вещах уже почти свободно, будто между нами не лежит никакая пропасть в опыте, возрасте, мире и во всем остальном. Просто есть я и он. И есть эта невозможная близость, которая будто не спрашивает разрешения ни у времени, ни у здравого смысла.

— Я не хотела, чтобы тебе было больно из-за меня, — говорю я уже совсем другим тоном. — Ни тебе, ни им.

— Больно мне сейчас не из-за тебя, — спокойно отвечает он. — А из-за того, что я слишком поздно тебя встретил. Но даже это я бы не променял на жизнь, в которой тебя вообще не было.

После этих слов я уже не нахожу, что сказать. Просто лежу, глядя на него, и чувствую, как сердце вдруг становится тяжелее и теплее одновременно.

— Ты все время говоришь так, — шепчу я. — Будто давно уже все решил за нас обоих.

— Нет. — Он качает головой. — За тебя я ничего не решаю. Я просто слишком хорошо знаю, чего хочу сам.

— И чего?

Он смотрит на меня так, что у меня дыхание на секунду сбивается.

— Тебя. Рядом. Живую. Спокойную. И так, чтобы ни одна тварь в балахоне больше не смела произносить твое имя как свою цель.

У меня по спине проходит дрожь. Не от страха. Скорее от того, как он это говорит.

Я медленно выдыхаю.

— А если бы не они? — спрашиваю я неожиданно даже для самой себя. — Если бы не Раэль и Урих. Если бы я встретила сначала только тебя.

Его взгляд становится совсем тихим. Опасно тихим.

— Тогда, — говорит он, — я не оставил бы тебе столько свободы, сколько был вынужден оставить сейчас.

Я чувствую, как снова вспыхивают щеки.

— Это звучит тревожно. То есть ты бы заточим меня и некуда не выпускал?

— Это звучит интересно.

Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться слишком явно.

— То есть мне еще повезло?

— Безусловно.

— Какой кошмар.

— Да, — спокойно соглашается он. — Но тебе это, кажется, начинает нравиться.

Я снова смеюсь, уже почти без смущения, и именно в этот момент в медотсеке открывается дверь.

Ксила возвращается быстро, с планшетом в руках и выражением лица женщины, которая одновременно устала, зла и не собирается делать вид, что ей приятно смотреть на чужое счастье в рабочую смену.