Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 124 – Таруна Поддубная

— Не стреляйте по блоку питания, — резко бросил он. — Если рванет, нас тут всех красиво размажет по стенам.

— Тогда выключи его быстрее, — прорычал Раэль, удерживая сервитора на расстоянии и не позволяя ему рвануть к укрытию.

Техник за контейнерами сдавленно вскрикнул, женщина-медик зажмурилась, а Ксила, к моему изумлению, выругалась так зло и живо, что именно в этот момент я окончательно поверила: да, это она, она действительно жива, она здесь, и все это не жестокая игра моего воображения.

Сервитор рванулся еще раз, с таким усилием, что Раэля качнуло, красный свет на его сенсоре вспыхнул ярче, режущий блок полоснул по воздуху рядом со стеной, а Урих вдруг коротко, резко сказал что-то на своем языке. Волосы у него натянулись, будто через них пошел ток, дрон дернулся посреди движения, попытался ослушаться, но в следующую секунду просто застыл, вздрогнул еще два раза и с жалким, почти звериным скрежетом окончательно погас.

В отсеке стало тихо, и в этой тишине я услышала собственное дыхание, слишком частое, слишком громкое и слишком неуместное на фоне мертвой машины.

Раэль медленно выпрямился и только после этого повернулся к Ксиле. Его лицо, обычно такое жесткое и собранное в опасные моменты, изменилось так резко, что я даже не сразу поняла, что именно увидела. Сквозь тревогу, злость и боевую готовность на нем вдруг проступило такое сильное облегчение, что оно почти отозвалось во мне физической болью.

— Ксила, — сказал он уже совсем другим голосом. — Ты жива.

Она попыталась усмехнуться, но усмешка вышла слабой и болезненной.

— Пока да, — ответила она, и в этом «пока» было столько усталой правды, что у меня внутри все сжалось. — Хотя, если честно, ты мог бы навестить меня и в менее драматичных обстоятельствах.

Я шагнула к ней сама, уже не спрашивая ни у Раэля, ни у Уриха разрешения, и опустилась рядом на корточки так быстро, будто только движение могло удержать меня от слез.

— Ксила… — выдохнула я.

Она перевела взгляд на меня, и в глазах ее сразу мелькнули и облегчение, и удивление, и что-то почти матерински-возмущенное.

— Ольга, ты что здесь делаешь? — спросила Ксила, глядя на меня так, словно не могла решить, то ли обнять, то ли немедленно отругать.

— То же, что и все, — ответила я тихо. — Пришла за вами.

В ее лице что-то дрогнуло, а потом она едва заметно коснулась моей руки пальцами.

— Глупая девочка, — пробормотала Ксила с такой слабой нежностью, что у меня защипало в глазах. — И очень хорошая.

— Потом будете обмениваться нежностями, — сухо произнес Урих, уже сидя возле мертвого сервитора и вскрывая его внутренний блок. — Сначала мне нужно понять, почему ремонтный дрон пытался вскрыть изолятор, а не чинить его, как порядочный дрон-техник.

Раэль тем временем опустился рядом с Ксилой и осторожно отвел край повязки, чтобы оценить рану.

— Сколько вас здесь? — спросил он.

— Четверо в отсеке, — ответила она, коротко прикрыв глаза. — Еще двое сначала были с нами, но после второго удара ушли искать ход к соседнему медблоку. Назад не вернулись. Я не знаю, живы ли они.

— Ты ранена серьезно? — спросил Раэль уже спокойнее, потому что крови на повязке было слишком много.

— Не смертельно, если мне повезет, — ответила Ксила с той жестокой честностью, которая, кажется, у всех медиков одинакова во всех мирах. — Осколок прошел по касательной, крови было много, но внутренности, думаю, пока на месте. Женщина с раненным плечом тоже держится. Воздух тут еще есть, но фильтры уже на исходе, и долго мы бы все равно не протянули.