Книга Мужья для боевой попаданки, страница 97 – Таруна Поддубная

— Мы готовы… - его голос, низкий и густой от утренней хрипоты, прозвучал прямо у уха. - Первая группа. Драконы, лекари, мои воины… и ты. Осмотрим твой родовой дом.

В этих словах не было вопроса. Была тяжелая, неизбежная реальность. Молча, почти на автомате, я нажала на скрытый выступ каркаса. Палатка с тихим шелестом сложилась, превратившись в аккуратную коробочку, которую я сунула в рюкзак.

В центре лагеря нас уже ждали. Драконы в человеческих обличьях, с невозмутимыми, как скалы, лицами. Впереди - золотой, его доспехи даже в этом виде будто излучала тусклый внутренний свет. Азрот мягко, но неумолимо подтолкнул меня в его сторону.

— С Элларионом летишь ты. Он самый сильный … осторожный - я кивнула, и взгляд мой упал на другого дракона - стального, с седыми висками, которого часто видела в лагере.

Рядом с ним стоял Хашим. Наши взгляды встретились, и муж улыбнулся. Не той своей обычной, язвительной ухмылкой, а как-то тихо, ободряюще. Это был жест поддержки, исходивший от него.

Один за другим драконы отходили в сторону, и воздух рвал низкий гул. Двуногие формы распадались, взрывались мощью мышц, блеском чешуи. Элларион взмыл первым, его золотые крылья расправились с громким хлопком, от которого у меня даже уши немного заложило. Земля под ногами задрожала от тяжелых взмахов крыльев. Дракон сделал круг в небе и, плавно опустившись, протянул вперед могучую лапу. Я забралась в чашу из его когтей, холодных и отполированных, как мрамор. Лапа сомкнулась вокруг меня в надежную, но пугающую клетку. Рывок вверх выбил воздух из легких.

Мы летели, и я, зажатая в этом невесомом, но одновременно давящем коконе, с замиранием сердца смотрела вниз. Под нами, словно в замедленной съемке, проплывали бескрайние просторы. Зеленые бархатные шапки лесов и пологие, испещренные тенями холмы сплетались в причудливые, завораживающие узоры, напоминающие гигантский, древний ковер, сотканный самой природой. Местами, будто проплешины или язвы, красовались черные пятна - места сражений, которые вспыхивали то там то тут. Я пыталась ухватиться за знакомые очертания, за отголоски того, что когда-то было домом моего рода, но взгляд мой скользил, ища привычное, а находил лишь незнакомое.

А потом я увидела ЭТО. Возникло ощущение нереальности, словно я смотрю на искаженное отражение в кривом зеркале. Вдали, на фоне деревьев зияла чудовищная, подавляющая пустота. Там чернела огромная, безжизненная полусфера, словно вырванная из самой преисподней. Она была оплетена чем-то немыслимым, пульсирующим, словно ожившими в кошмаре жилами. Эти мерзкие, жилистые нити, черные, как смола, источали холод и отчаяние. Они обвивали эту чудовищную сферу, словно гигантские, злобные змеи, неумолимо сжимая ее, втягивая в себя остатки света, поглощая любую надежду.

Жуткая, мертвая тишина, настолько плотная, что казалось, ее можно было потрогать, доходила от этой картины даже сюда, до недосягаемой высоты. Она проникала сквозь мое тело, сковывая дыхание и вызывала мурашки, бегущие по коже. Эта тишина кричала о разрушении, о конце всего, что было дорого. А за этим черным, гнетущим куполом, на дальних подступах к поселению, я разглядела лишь страшные, зловещие силуэты. Почерневшие, выгоревшие скелеты домов, словно обглоданные до самых оснований, стояли как памятники ушедшей жизни. Ни движения, ни звука, ни единого признака того, что здесь когда-то кипела жизнь.