Книга Мужья для боевой попаданки, страница 89 – Таруна Поддубная

— Что… что здесь произошло? - мой голос сорвался, превратившись в жалкий писк. Я не могла поверить своим глазам. Этот лагерь, еще недавно наполненный жизнью и смехом, теперь представлял собой картину полного уничтожения.

— На нас напали, - его голос был глухим, словно из-под земли, - Твари. Много. Очень много.

— Твари? - повторила я, чувствуя, как холод пробегает по спине. Я думала, что они находились только там, где проходил мой бой, но ожидала, что они осмелятся напасть на наш укрепленный лагерь. - Но… почему? Мы же…

— Магическая защита разрушена. Их было слишком много, - Элар перебил меня, его взгляд вновь скользнул по разрушениям. - У них было преимущество. Мы были… неподготовлены. Пока нас выманили туда на проверку способностей, другие были тут.

— Неподготовлены? - я почувствовала, как нарастает отчаяние. - Но как же… воины? Где те, кто мог дать отпор? Да и какой смысл нападать на лагерь, где только раненые.

Золотой воин снова повернул голову, и на этот раз я увидела в его глазах усталость, смешанную с болью.

— Многие погибли, защищая своих. Многие ранены. Надо найти того, кто может ответить на наши вопросы. И сообщить остальным, - после этого он достал Эхолит и связался с остальными.

Я стояла, вглядываясь в дымящиеся развалины, и чувствовала, как во рту пересыхало от этой горькой, едкой смеси. И вот он, островок жизни среди мертвого пепла: эльф, его светлые волосы слиплись от грязи и пота, склонился над огромным орком. Орк лежал навзничь, раскинув свои мощные, изуродованные в бою руки, и тихо стонал. Из его бока сочилась темная кровь, а эльф, дрожащими пальцами, пытался наложить повязку из сорванной с собственного плаща полосы ткани.

— Неужели уцелели только они? - пронеслось в голове.

Бездумно, повинуясь какому-то внутреннему порыву, я подошла и опустилась на корточки рядом. Эльф вздрогнул, встревоженно взглянул на меня, но в его синих, бездонных глазах я увидела не вражду, а лишь бездонную усталость и отчаянную просьбу о помощи. Я молча взяла один конец ткани и натянула его, чтобы он мог завязать узел. Он кивнул, слабо улыбнувшись уголками губ. Эта улыбка в аду стоила больше тысячи слов.

Шум за спиной заставил меня обернуться. В лагерь входили существа, наши воины с поля боя. Они шагали, пошатываясь, опираясь друг на друга, но готовые драться, если потребуется. И случилось чудо. Словно по сигналу, из-под развороченных палаток, из-под груд обломков, из полуразрушенных временных строений стали появляться они... Выжившие... Кто-то полз, кто-то ковылял, держась за стену. Лагерь, только что казавшийся могилой, застонал, зашептал, заплакал живыми голосами. Началась лихорадочная работа: осматривать, сортировать, перевязывать. Потом прилетели драконы, аккуратно сложив в центре лагеря самых тяжелых раненых с поля битвы. Воздух наполнился приглушенными стонами, сдавленными командами, запахом лекарственных трав и крови.

Когда наконец все стихло, вернее, когда все необходимое было сделано, и осталось только ждать утра, мы сбились в кучку у единственного уцелевшего костра. Я сидела, прижавшись спиной к теплому боку Азрота, и смотрела на пламя, которое уже не могла толком разглядеть. Хашим был с ранеными и я постоянно видела его то тут, то там и поражалась его выносливости. Он бился с тварями на поле боя, там же лечил раненых и сейчас в лагере, не жалея себя, продолжал это делать. Я впервые, наверное, посмотрела на него другими глазами и стала гордиться и восхищаться мужчиной, за которым волею судьбы оказалась замужем.