Книга Проклятье жрецов Египта, страница 77 – Таруна Поддубная

И тут с ней произошла перемена. Её стройная фигура как будто напряглась, вцепившись в спинку дивана, костяшки пальцев побелели. Дыхание стало частым, прерывистым.

— Они пришли, Марьяна… Не одна, не две… Тысячи. Из-под каждого камня, из каждой щели в скале. Тени, светящиеся как бледный жемчуг, с горящими изумрудными глазами. Они повалили на меня волной. Не призраки — плоть и духи одновременно. Они терлись о ноги, запрыгивали на плечи, тыкались мокрыми носами в ладони… Их мурлыканье было похоже на гул улья, низкий, вибрирующий, он входил прямо в кости.

Некромантка провела рукой по шее, и я увидела на её коже — мне показалось, или это была правда? — тонкие, свежие царапины.

— Они ласкались… а потом стали царапать. Не со зла… Нет. С отчаянием. Они кричали. Не вслух, а прямо у меня в голове. Визг, мяуканье, рычание, мольба — всё в одном водовороте. Они чего-то хотели. Требовали. Умоляли. А я не понимала! Я задыхалась от этого хора, от их прикосновений, от этой… этой вселенской тоски!

Елена зажмурилась, её лицо исказилось гримасой боли.

— И тогда… самая большая из них. Тень, самая большая, с глазами, полными древней ярости… Она прыгнула. Сбила меня с ног. Я упала на спину на холодный песок, а она наступила мне на грудь. Дышать было нечем. Вес… у призрака был вес! Она впилась своим взглядом мне в глаза. И всё вокруг… пропало.

Ведьма замолчала, её собственные глаза стали стеклянными, невидящими. Она снова была там.

— Я увидела… пещеру. Темно, только факелы бросают прыгающие тени. Люди… не люди, силуэты… тащат маленький саркофаг. Он был чёрным. Не как ночь, а как… как чернота между звёздами. Зловещим. Леденящим душу. Они поставили его, с трудом открыли тяжёлую крышку… — голос Елены опустился до шёпота, полного ужаса.

— Внутри… лежала мумия. Хрупкая. Женская. Но не человеческая. Это была одна из Бастет. Как наши мумии… но её бинты… Они были пропитаны чем-то чёрным и липким, будто смолой. И на этой смоле… О, Боги… на ней застыли, влипшие навеки лапками, жуки-скарабеи. Десятки или даже сотни. Мёртвый символ жизни, приклеенный к смерти. И один из тех, кто стоял рядом, сказал хриплым голосом: «Это она». И крышку захлопнули. И понесли прочь… в ещё большую тьму…

Слёзы, наконец, хлынули по её щекам, но Елена их не замечала:

— А та, что стояла на мне… она заговорила. Голос ее был как шелест песка в гробнице, как скрежет когтей по камню. 'Найди. Верни нашу сестру ДОМОЙ. Её похитили. Разбудили тех, кого она любила. И теперь… теперь они полны ярости. Они помнят каждый миг, проведенный в этой чёрной смоле, полный ужаса одиночества. Они не будут разбирать, чья вина… Они будут убивать. Всех!

Ведьма наконец оторвала взгляд от внутреннего видения и устремила его на меня. В нём была бездна отчаяния и страшной ответственности:

— И тогда… всё исчезло. Крики, призраки, тяжесть на моей груди. Я просто лежала одна. На холодном песке. В полной тишине. Уже рядом с границей древнего некрополя, где спят тысячи древних душ. И только ветер выл, завывал так, словно это было эхо их общего, неутолённого требования.

Она медленно осела на пол, обхватив голову руками:

— Мы должны её найти, Марьяна. Мы должны вернуть её домой. Пока не стало слишком поздно. Пока месть ее возлюбленных не обрушилась на этот мир.