Книга Проклятье жрецов Египта, страница 62 – Таруна Поддубная

Я попыталась отодвинуться от Дикаста или хотя бы дотянуться до его футболки, что лежала рядом — моя была разорвана в клочья и валялась на полу. Но движения мои были скованными, неуклюжими. «Как объяснить? Как оправдаться? А надо ли оправдываться?» Слова застревали в горле комом. Я понимала, что, возможно, разрушала все, что было между нами с Сашей, но не могла остановить этот поток безумия, в который сама же себя и затянула. Дикаст… Он был страстью, импульсом, чем-то запретным. А Саша… Саша был чем-то настоящим, глубоким, тем, что я боялась потерять.

Первым, кто решил прекратить это молчание, был, конечно же, Дикаст, хотя мне казалась, что язвительные комментарии прилетят от Ингвара. Медленно, почти нежно, он вынул клыки из моей кожи. Он ласково провел языком по ранкам, и я физически ощутила, как плоть стянулась, заживая прямо под его прикосновением. Только тогда он поднял взгляд на вновь прибывших. Его голос, обычно бархатный, сейчас звучал холодно и насмешливо, как сталь.

— Гоша, а ты ушел, я так понимаю, за подмогой к старшим? Или просто сползал пожаловаться? — первым, к кому Дик обратился, был мой фамильяр, которого тут вообще-то не должно было быть.

Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Не от страха, а от нарастающего напряжения.

— Да никуда я не ползал! Вы так на весь дом орали, что нельзя было не услышать! Приполз я самым последним. Зубастика в комнате оставил — мал еще, на такое смотреть! — Гоша фыркнул, и его массивная голова качнулась с обидой. Его шипение было полно сарказма.

Рядом с ним прозвучал тихий, глуховатый голос Сергея, не сдвинувшегося с места. Он смотрел на Гошу, а не на нас с Диком.

— А ты, получается, уже вырос настолько, что можешь? — в его вопросе слышалось что-то болезненное.

И тут Гоша, этот огромный, но эмоциональный змей, совершил ошибку. Или сказал правду, которая была страшнее любой ошибки. Он повернул голову к Сергею, и его следующая фраза повисла в воздухе, превратив и без того неловкую тишину в ледяную гробовую.

— А то! Можешь не прятать лицо, Марьяна уже знает ваш секрет с Ингваром! –слова змея прозвучали как выстрел в ночной тишине.

Все. Просто все застыло.

Саша замер с открытым ртом. Ингвар резко обернулся, глядя то на Сергея, то на меня. Дикаст напрягся рядом со мной, его пальцы непроизвольно впились мне в бедро.

А потом я увидела его глаза. Глаза Сергея. Они медленно, очень медленно, оторвались от Гоши и устремились на меня. Из-под тени чалмы на меня смотрела не просто грусть. Это была бездна печали. Взгляд, полный такой древней, такой всепоглощающей тоски, такой предательской надежды, что была раздавленной в тот же миг, что у меня внутри все оборвалось. В этом взгляде была вся его боль, все его одиночество, вся тайна, которую он носил веками. И вина. Вина за то, что я теперь это знала. И страшное, леденящее душу сожаление.

Сергей не сказал ни слова. Ни звука. Просто в последний миг его взгляд дрогнул, и он, будто получив физический удар, резко дернулся назад. Потом развернулся и выбежал. Не вышел. Именно выбежал. Дверь захлопнулась за ним с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба.

И только тогда воздух снова хлынул в мои легкие. Я вздрогнула, внезапно остро ощутив холод и свою наготу перед этими мужчинами. Но это было ничто по сравнению с ледяной глыбой, что теперь намертво вросла мне в грудь. Глыбой, которая называлась взглядом Сергея.