Книга Проклятье жрецов Египта, страница 32 – Таруна Поддубная

— Ты тоже заметила? — так же заговорщицки спросил он.

— Тут сложно не заметить, даже будучи одноглазым. Так ты знаешь или нет? — не хотела я просто так заниматься словесной болтологией.

— Твой медвежонок обмолвился, что она случайно увидела его в гараже переодевающимся в полуобнаженным виде. Сергей прогнал ее, даже не повернувшись, он очень разозлился, — ответил Дик.

— Мой медвежонок? Случайно увидела? Ты сам в эту случайность веришь? — спросила я скорее саркастически.

— Думаю, после того, как в другой сектор упрятали ее прошлого возлюбленного и даже женили там, она нашла новую жертву для восхищения и преследования. Леша сам попросил спрятать его от нее где угодно, хоть в пещере. Поэтому Сергею я могу только посочувствовать, — пояснил он, и я не совсем поняла его слова.

— А теперь поясни, что это значит. Я была уверена, что Леша ее любит. Я лично видела, как он на нее смотрел! — глупость какая-то: я была убеждена в том, что видела.

— Ага, видела. Только потом с Алексея пришлось присушку снимать, которую Лена на него поставила. Пока он был рядом с ней, то мог жить спокойно, как только пытался уйти — жизнь покидала его тело. А сбежать он пытался, когда сквозь этот морок периодически пробивалось его сознание.

— Ты хочешь сказать, она страдает эротоманией? — вот я могла ожидать чего угодно, но точно не такого.

— Чем? — не понял Дикаст, что меня удивило.

— Это психическое расстройство, при котором человек, а в нашем случае — ведьма, убежден, что его тайно «любит» некий (часто популярный или недоступный) человек, а у нас — некое существо. Не знала, что такое возможно, да еще и у ведьмы, — сегодня прямо был какой-то день шокирующей информации.

— У существ тоже такое состояние встречается, только не совсем так, как у людей. У нас это — не психическое расстройство. И не всегда объект может быть популярным, как, например, в случае с оборотнем Алексеем. Что в нем популярного-то было? — на его аргумент сложно было не кивнуть согласно.

— Что ты имеешь в виду, Дик? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Я попыталась поймать его взгляд, но он снова отвернулся, уставившись куда-то.

— Это… это происходит не так, как все знают, — начал вампир, его голос дрожал. — У существ эротомания… она протекает иначе. Не так, как рассказывают в книгах, не так, как описывают легенды. Это не просто одержимость, не навязчивая идея. Это… это другое.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Другое? В каком смысле другое? — я настаивала, пытаясь вытащить из него хоть какую-то ясность. Страх начал путаться со злостью. Злость на Дика за то, что он скрывал что-то, злость на себя за то, что не заметила, за то, что была так слепа.

— Они… такие существа питаются иначе, — наконец, он произнес это, и каждое слово словно вырывалось из него с трудом. — Они не просто желают. Они… они вытягивают. Они впитывают. Энергию, эмоции… жизнь. И самое страшное… они делают это так тонко, так незаметно, что жертва может даже не понять, что с ней происходит. Может думать, что это просто усталость, слабость, меланхолия.

Мой взгляд метнулся к нему, полный недоумения и зарождающегося ужаса. Дик глубоко вздохнул, и в этом вздохе была вся его боль, все его отчаяние:

— Вот в чем дело, Марьяна. Именно поэтому эта болезнь так долго может оставаться незамеченной. Её проявление… оно не такое, как у у людей. Она маскируется. Она имитирует. Их эротомания… она может проявляться как невероятная харизма, как необъяснимое притяжение, как способность манипулировать чувствами.