Книга Вторая жизнь и мир по наследству, страница 296 – Таруна Поддубная

— Спасибо, что переживал за нас! — почесала огромную голову синяла, который посмотрел на меня исподлобья, блеснув довольными глазами.

— Извини, Марк, я как-то и не подумал, что ты мог волноваться за Эми, всё-таки тут много существ находится и готовы сражаться в случае нападения, — удивленно ответил Малыш, видимо, и он не ожидал такого ответа.

— Извинения приняты! Насчет того, что тут много народу, не соглашусь, тут больные, дети и целитель. А из тех, кто может защищаться: Эми и ты, член совета не в счет, — махнув пренебрежительно хвостом, ответил Марк.

— Вот за детей я бы меньше всего переживал! Сейчас покажу! — ржал Малыш.

Когда на одной из стен включился монитор и началась трансляция, мы к тому моменту уже зашли и надели дополнительную защиту в закрытой лаборатории.

Эти два веселых и находчивых ребенка веселились от души. Малышня лазила то по больному дракону, то по его отцу. Задавали вопросы, везде заглядывали, даже на вкус умудрились попробовать. Якобы чтобы сравнить, отличаются ли те по вкусу после случившегося. Как им это вообще в голову пришло, не понятно. Стойкости советника можно было позавидовать, он терпел все приставания к себе, даже порой очень интимного характера. Много отвечал на их вопросы и очень аккуратно отводил от тех тем, о которых им еще ну очень рано слышать, за что я ему была благодарна. Сразу видно, что прожил мужчина много лет и набрался терпения, да и его отношения с сыном говорили о любви к тому.

Но и сам его сын, лежа, все, как мог, переносил так же стойко, как и отец. Но, видимо, эти двое своими пальчиками его не осматривали, а больше щекотали, ведь производить диагностику с помощью пальпации не просто, нужен хороший опыт.

Пока мы смеялись, наблюдая за столь потешной картиной, со стороны столов, на которых стояли образцы, появился булькающий звук, и мы все уставились на контейнеры.

В одном из контейнеров, взятый маленький образец, бился о стеклянные стенки. Он маленькими щупальцами, как у осьминога, крепился и пытался вылезти. Его хаотичные движения были похожи на то, что он бьется в агонии. Метание черной кляксы, окруженной разноцветным газом, было завораживающим ужасном. Мне казалось, что напряги я немного слух, смогу услышать исходящие от нее стоны.

Такой реакции мы не ожидали, я предполагала, что, оставаясь в без магическом коконе, они впадут в анабиоз, но, как оказалось, нет. И такая реакция была пока только у одного образца, и он был взял от цветного кокона. Остальные образцы оставались стабильными и не шевелились.

— Что происходит с этим образцом? — высказал вслух вопрос Малыш за нас всех.

— Точно не знаю, но очень похоже, что мы видим предсмертную агонию. Только почему? Образец не может жить вне материнского кокона? Или это из-за того, что он полностью отрезан от магии, а она ему нужна для жизни? — пока говорила, заметила, что клякса стала все менее активной, цветной газ вокруг нее стал более тусклым, и он рассеивается.

— Народ, а он действительно умирает! Вы только посмотрите, он уже не дёргается почти, и весь цветной газ исчез! — так же констатировал синял, смотря на все это с такими же, как у нас, сильно удивленными глазами.

— Ну, видимо, у нас есть уже хорошие новости! — прогресс с проклятьем хоть и маленький, но есть, что меня очень обрадовало.