Книга Правда без лицензии, страница 27 – Ксения Кирина

— Здравствуй, милочка, — проворковала мадам Салвин и сразу же провозгласила: — Я к тебе по важному делу!

— Прошу, присаживайтесь, — веритарчесса заняла своё место за столом. Соседка просеменила к креслу; явилась она как есть — в цветастом домашнем платье и чепчике на седых буклях, разве что обувь надела уличную, покинув квартиру. Пока старушка располагалась, Бьен продолжила: — Прежде чем вы приступите к рассказу, хочу заверить вас в нашем доверии и предупреждаю вас о соблюдении веритарчерской этики. Итак, я вас слушаю.

— Ух, сколько зауми! — восхитилась мадам Салвин. — Бьенэма, ты ведь Правидица, верно? Можешь отличить Правду от не-Правды?

— В общем-то да, — осторожно подтвердила Бьен. — Но…

— Прекрасно! — не дала  ей договорить посетительница. — Я хочу знать, Правда ли то, что наша соседка с пятого этажа завела любовника.

Веритарчесса едва не поперхнулась от столь откровенного заявления.

На пятом этаже их дома проживали три семьи: две семейные пары с маленькими детьми — по ребёнку у каждой — и молодожёны, совсем недавно получившие своё жилье в наследство от дальнего родственника. Бьен с ними всеми была мало знакома, но у неё имелись веские причины не доверять заявлению мадам Салвин.

— Вы желаете проверить Правдивость вашего… предположения? — спросила веритарчесса.

— Именно так! — соседка прямо-таки светилась от предвкушения.

Нетрудно было догадаться, что её интересует лишь положительный итог проверки, и никакой другой.

— Прошу прощения, мадам. В данном случае я не имею права на Правидение, — твёрдо ответила Бьен.

— Но это же твоя служба — говорить, что Правда, а что нет! — с возрастающим возмущением воскликнула мадам Салвин.

— Правда у каждого своя, мадам, — напомнила Бьен. — Мы подчинены веритарческой этике, и она гласит: личные сведения, которые могут быть использованы с целью навредить, запрещены для опровержения или подтверждения без дозволения на то собственно личностью.

Эту реплику пришлось долго заучивать, но оно того стоило.

— Хочешь сказать, что я собираюсь распускать злословия?! — вскипела старушенция.

«Тут и хотеть ничего не надо, демонстрация ваших намерений более чем откровенна», — подумала Бьен.

— Я хочу сказать, что чужие глаза и уши сейчас есть повсюду, мадам, — она старалась говорить как можно тише и сдержаннее, вынуждая собеседницу помалкивать и слушать. — Кто угодно может подслушать нас… Хотя дело даже не в этом. Я не могу утверждать Правдивость того, что вы сказали, только с ваших слов. Если вы сами верите в то, что у соседки есть любовник, я удостоверю Правдивость сказанного, но не настоящей действительности. А её можно выяснить одним простым способом — обратившись с прямым вопросом к упомянутой соседке. И, как вы понимаете, уже это противоречит этическим нормам и даже элементарной учтивости…

— Какая уж там учтивость! А вдруг она со своим… этим… замышляют чего… Правдопротивного?!

— Каким таким «этим»? — уточнила Бьен. — Предполагаемым любовником? Вы его видели? Знаете, кто он такой?

Сплетница замешкалась, что не укрылось от веритарчессы.

— Видела, вчера вечером, как Мэг в проходной щебетала с посторонним ситуайеном, высоким таким, в пальто и цилиндре, — наконец с неохотой ответила мадам Салвин. Мэг Кайе была замужней дамой, и у неё был ребёнок. — Хихикала, заигрывала с ним, как будто он был её мужем… Но я-то знаю её мужа! Это точно был не он!