Книга Правда без лицензии, страница 20 – Ксения Кирина

— Нет. Она с порога осведомилась, это ли офис веритарчеров. И к Подстрочнику она не заходила. Она искала того, кто мог бы сделать Печать Правды. Но почему вы сами не помогли Медее?

— А она напрямую спрашивала тебя о твоём колдовстве, чтобы получить прямой Правдивый ответ? — с лукавинкой спросила мадам Фрайду, оставив Бьен без ответа.

Девушка замерла.

Если мадам Альфир заблаговременно знала, что пришла за помощью к колдунье без лицензии… Это несколько меняло дело. В этом случае выходило, что Медея отменно подбирала слова: она как бы подманивала веритарчеров на территорию вне закона и при этом позволяла им пока что не переступать опасную черту. Да, Медея насторожилась, когда услышала, что Бьен — Правидица, но лишь потому, что далеко не все признанные Правидцы могут искажать Правду… значит, она всё-таки не была уверена в том, что Бьен — колдунья?

Несмотря на то, что биншш-ит предоставила ей убежище, Озорница не попросила её о создании Печати. И Бьен после уклонения мадам Фрайду от ответа могла предположить причину — недоверие.

— А ведь вы не единственные, кто интересовался Озорницей Мэдди. До вашего прихода меня уже дважды спрашивали о ней. Оба раза — на минувшей неделе, — добавила ведьма.

— Кто? — быстро спросила Бьен. Биншш-ит того и ждала.

— Человек Тортуозов со своими прислужниками и просветитель. Последний в пятницу вечером заходил, — мадам Фрайду погладила карман. — Плату принёс, как положено. Не то что Тортуоз. Пф.

Бьен обменялась взглядами с братом.

— Как он выглядел?

— Плюгавенький хлыщ в дурацком костюме с блестящими пуговицами. Вонял какой-то гадостью, — старушка сморщила нос. — Всё одергивал своих «тупых шавок». Пришлось выставить их за дверь, чтоб не отвлекали.

— Да не Тортуоз, а просветитель.

— Ах, этот… чуть все притолоки в доме не снёс! Высокий, что часовая башня, и крепко сложён. Одет хорошо. Наружностью приятный. Глаза чёрные-чёрные, как у хранн или ме-лаанхцев.

— Рыжий? — влез Рэм.

— Нет, — мадам Фрайду глянула на него со снисходительностью. — Он этот, как их называют… а! Шантрет, вот. Самую малость светлее тебя будет.

— Не наш, — пробормотал Рэм.

— И он не пытался вас арестовать? — спросила Бьен.

— Как видишь, сижу здесь, а не в застенках, и даже без цепей, — ведьма вытянула вперёд свободную руку, предлагая полюбоваться отсутствием оков. — Как я уже однажды тебе говорила: если вытравлять подчистую всяческую не-Правдивость, придётся уничтожить весь мир целиком. И многие просветители, к счастью, это понимают.

Бьен поспешно, пока биншш-ит не отвлеклась на свою любимую тему, задала следующий вопрос:

— Почему Медеей заинтересовался ещё и Сантуар?

Ведьма щёлкнула ногтем по подоконнику. Игольницы боязливо сжались.

— Осенью в лапы к Тортуозам попал колдун-чертёжник. Беженец из Селасса. Неспокойно там в последнее время…

— Там спокойного времени не бывает, — проворчал Рэм.

— Что Правда, то Правда. Кровь их бродячая, покою ни голове, ни ногам не даёт, — мадам Фрайду снова усмехнулась. — Колдун этот селасский умеет начертать чего-то такое-эдакое… странное. Оно бесплотное, внешним обликом похоже на оживлённую человечью тень, легко ускользает из рук, но способно брать и переносить с места на место предметы, видит и слышит, передаёт услышанное и увиденное и набрасывается так, словно слеплено из настоящей плоти. Всё это мне рассказал просветитель и предупредил, чтобы мы все — и люди, и не-Правдивые — были осторожнее.