Книга Развод по-драконьи. Ты утратила ценность, страница 103 – Эйрена Космос

Внутри — карта, которую я нашла тогда в кабинете отца. Странная карта, которую я не могу прочитать.

Разворачиваю ее на столе. Пожелтевший от времени пергамент покрыт линиями и символами, но они словно размыты, будто кто-то специально сделал их нечитаемыми.

И на ней какой-то бред изображен. Зачем папа ее хранил?

Я вспоминаю старые сказки, которые слышала в детстве. О картах, реагирующих на кровь законного владельца. О секретах, передаваемых из поколения в поколение.

Почти не задумываясь о том, что делаю, я беру булавку из шкатулки с рукоделием. Медлю лишь секунду, а затем прокалываю подушечку указательного пальца. Алая капля набухает, блестящая в свете свечей.

Сердце едва не выпрыгивает из груди, когда я подношу палец к карте. Капля крови падает на пергамент, и на мгновение ничего не происходит. Я почти разочарованно выдыхаю.

А потом… Кровь не впитывается в карту, как я ожидала. Вместо этого она начинает растекаться, формируя тонкие алые линии, которые ползут по пергаменту, соединяясь с невидимыми ранее символами, проявляя их.

— Боги…

В шоке я наблюдаю, как карта преображается прямо на моих глазах. Расплывчатые линии становятся четкими, появляются новые детали, символы обретают форму.

И самое удивительное — текст, невидимый раньше, теперь проступает по краям карты. Я знаю, куда она ведет.

Карта в моих руках словно пульсирует, кровавые линии начинают светиться мягким алым светом.

Я всматриваюсь в проявившийся рисунок — это не просто территория, а настоящая схема. Наклонившись ближе, я пытаюсь разобрать мелкие символы.

«Оранжерея. Восточный угол. Там, где цветет вечная роза.»

Мамина оранжерея. Конечно. Место, где она проводила больше всего времени, где выращивала свои редкие растения.

Не раздумывая больше, я накидываю на плечи шаль и выскальзываю из комнаты.

Чувствую что за мной наблюдают, ну и пусть. От Драгона я это скрывать не собираюсь.

Ночь прохладна, но безветренна. Сад окутан тишиной. Даже Ксара нигде не видно.

Я иду по знакомым дорожкам, и каждый шаг отдаётся тревожным эхом в моём сердце. Что я найду там? Что родители хотели скрыть — или сохранить — для меня?

Подойдя к двери оранжереи, я оборачиваюсь. Охранник остановился у беседки, наблюдая за мной издалека. Хорошо. Он не помешает.

Открыв дверь, я вдыхаю знакомый аромат — влажная земля, цветы, травы. Память возвращается волной — мама среди растений, её улыбка, её руки, всегда испачканные землёй…

Я заставляю себя сосредоточиться. Восточный угол. Вечная роза.

Пробираюсь между рядами растений. В восточном углу оранжереи мама выращивала самые редкие экземпляры. И там, в специальном закутке, защищённом от прямых солнечных лучей, росла её гордость — вечная роза. Растение, цветущее круглый год, с бледно-голубыми лепестками, светящимися в темноте.

Роза всё ещё жива, хоть и не такая пышная, как при маме. Её тусклое свечение — единственный источник света в этом углу оранжереи. Я опускаюсь на колени рядом с горшком, внимательно осматриваю пространство вокруг. Что я должна найти?

И тогда замечаю его — неприметный камень в основании подставки для горшка. Серый, ничем не примечательный, но… что-то в нём не так.

Мой палец всё ещё кровоточит — рана незначительная, но достаточная для того, чтобы оставлять следы. Я протягиваю руку к камню и прикладываю кровоточащий палец к метке.