Книга Корона теней. Пляски со смертной. Часть I, страница 63 – Катерина Алессандра

Я с трудом завязывала бинт.

— Прошу тебя, не нужно это вспоминать…

— Кто-то делал это лучше?

— Нет, но ты не захотел продолжить. И я решила, что…

Синдар рывком усадил меня к себе на колени и заткнул мне рот невероятным поцелуем.

Леди и джентльмены! Разрешите представиться! Меня зовут Сирин. И у меня не нашлось ни силы воли, ни благоразумия, ни гордости. Я сгорала от желания, сидя на коленях у одного красивого, самодовольного фейца, который был способен крутить мной, как ему заблагорассудится.

От его злого поцелуя я вспыхнула мгновенно. По телу разлилась горячая волна и захлестнула меня всю, не оставляя моему благоразумию ни малейшего шанса. Руки Синдара сжали мои ягодицы, и меня затрясло от нетерпения. Сейчас происходило то, чего я боялась: стоило фейцу сделать шаг навстречу, и я уже не находила в себе сил отказаться.

— Синдар! — шепнула я в последней попытке не допустить собственного греховного падения. — Как же твои гости?

— Пусть хоть перепьются, переубивают друг друга или утопятся, — рыкнул он мне в губы, продолжая ласкать их, терзать, посасывать. — Плевать!

У меня не осталось больше аргументов. Последние дни все мои мысли были только о мучительном желании заняться с ним любовью. Его ласки уничтожили мой покой, собранность, благоразумие и всё, к чему я стремилась, когда оказалась в его доме. Остались только невыносимый голод, жажда и мечта попробовать этого мужчину.

Синдар запустил перебинтованные пальцы в мои волосы, другой рукой сжал мою грудь, снова впился в мои губы поцелуем, как только я сладко охнула, и мучительно протянул:

— Хочу тебя, Сирин. С первой минуты, как увидел на этой проклятой границе. Уговаривал себя не выкупать твой долг, то же говорил мне и Даган, но я не выдержал. Придумал тебе эти дурацкие задания, чтобы можно было думать о чём-то ещё, кроме желания разложить тебе на своей кровати… А как только Даган заговорил о пытках, я понял, что пропал. Никому тебя не отдам, не покажу, никуда не отпущу!

Я уже не владела ни собой, ни своей волей. Слова Синдара проникали в меня ядовитыми иглами, парализовывали, становились горючим для моего пламени. Когда он снял с меня платье, оттянул бюстгальтер и припал губами к моей груди, я не посмела отстраниться и отказаться от неизбежного. Я открылась ему. Позволила ласкать моё тело и покрывать его поцелуями. Затем мой блондин уложил меня на постель и стянул с меня трусики.

Вот таким волшебным и непостижимым образом я оказалась перед ним совершенно обнажённой, изнывающей, любующейся его красивым, крепким телом, лихорадочно сверкавшими глазами и хитрой, довольной ухмылкой. Синдар больше не вёл себя, как пьяный безумец. Его гнев на друга, попытавшегося заставить меня делать то, чего я не хочу, оказался настоящим, а не усиленным фейским вином.

Мой блондин скинул с себя рубашку и принялся расстёгивать штаны.

— Позволь мне, — шепнула я, поднявшись и начав самостоятельно раздевать его дрожащими пальцами.

И всё-таки Синдар был красивым мужчиной. Полностью и во всех смыслах. Я задрожала, увидев его наготу. И позволила предвкушению, волнению, нетерпению, голоду, острому желанию захлестнуть меня. Не осталось ни смущения, ни страха, ни сомнений. Налюбовавшись им, я припала к нему поцелуем, а после мои губы и язык начали увлекательное и долгое путешествие по его идеальному телу и бархатистой коже.