Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 21 – Мария Вельская

Вспышка. Гул тьмы. У меня заложило уши и задрожали ноги. Миг — и меня обвили сильные руки. Обхватили, оплели, крепко-накрепко привязали к себе.

— Он ушел. Ты достойно держалась, Льяна Тхи. Или мне стоить называть тебя Эльяаннэ Шаан'Соэн? Многое я повидал, но, воистину, у Тьмы прекрасное чувство юмора, — низкий голос Моршерра обволакивал, как песня тьмы.

Я не обольщалась — знала, насколько опасным и безжалостным может быть это существо.

И все же на короткий миг я этими объятиями наслаждалась. Они были искренними.

На выжженной поляне таяли обрывки теней, разорванные твердой рукой.

— Побегает теперь. — Сухая колкая улыбка Моршерра. — Из испорченного теневого портала сложновато выйти.

Тварь довольна, что успела сделать гадость брату Владыки Сейлира. Тело окончательно стало ватным. Если бы Кайто меня не поддержал — для собственного спокойствия буду называть его именно так — я бы, наверное, просто осела мешком на землю.

— Господин, я не имею возможности отследить путь тирлеса Дайнара, но могу сказать, что никакая дополнительная магия, включая следилки, ни к лессе Шаан'Соэн, ни к нам применена не была. Будут ли ещё пожелания? — Вириан Кайто приблизился к нам.

"Милый жестокий мальчик с ледяным сердцем. Которое неосмотрительно разбили когда-то. Так и плодят всяких мерзавцев несчастных, которых так и хочется по голове погладить", — вздохнула по-старушачьи моя далёкая земная частичка души.

С каждым днём ее голос был все тише.

Вириан Кайто не был милым невинным юношей. Разве что у вас нежная привязанность к мужчинам с маниакальными расстройствами.

Любопытное название. Маниа... С маниями у этого мага точно все в порядке.

Хорош собой, умен, богат, знатен, прекрасный маг. Что ему ещё нужно? Зачем ходить с таким видом, как будто кто-то нагадил на твои любимые тапки? Он не самый несчастный человек на свете, как бы ему ни хотелось обратного.

Мороз прошел по коже от взгляда прозрачных глаз.

— Ничего не нужно. Дайнар не станет делать глупостей, — уверенно отрезал Моршерр.

— Что с Оллеаром и Тайлинэ? Они выбрались, прошли испытания? — Я старалась говорить уверенно и спокойно, только... что?

Впервые привязалась к кому-то постороннему? Впервые за всё время в этом мире у меня появились вдруг те, кто стал мне дорог. Это и есть дружба? Сердце тревожно стукнуло. С ними... С ними же всё хорошо?

— Свет моих помпончиков, ты выглядишь страшнее, чем шукша после брачных игр! — Протянул противный эршерра, всплескивая лапко-крылышками.

Шерсть мыша лоснилась, он выглядел упитанным и довольным жизнью, и совсем не умученным злобными энергатами за непозволительные высказывания.

— Сочту за комплимент, — хрипло откликнулась, подозревая, что чувствую я себя гораздо хуже этой самой шукши, — Ишти.

Бездна, как утомляет быть разумной. Хорошо, когда ты глупенькая истеричка — поорешь, поплачешь, потопаешь ногами, покатаешься по полу — и жизнь прекрасна.

— Простите, что вынуждаю тащить меня на себе, тирлесс Мориан. Обещаю исправиться, но не обижусь, если вы положите меня на травку, она вполне мягкая, — я закашлялась, ощущая безумное желание уснуть на месте. А потом поесть.

Именно в таком порядке.

Глаза у твари были глубокими и холодными. Словно все искры тепла, интереса, иронии или даже гнева мне попросту примерещились.