Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 101 – Мария Вельская

— Боброутро, — проворчали у меня над ухом.

Я скосила глаза. На подушке возился сонный Ишти, смешно морща мордочку. Шерсть мыша лоснилась. Кажется, он стал несколько толще. Откуда только такое пузико, а? Скоро взлететь не сможет, будет шариком кататься!

— Мор уже сбежал, да? — Сонно зевнул паршивец. — Тогда корми, меня — погладил мышь крылышком пузо, — и давай, собирайся, а то у тебя занятия сегодня, если не забыла. Скоро третье испытание должно быть!

Я медленно вдохнула запах тварь-лорда, который остался на одеяле. Что у тебя только в голове, Льяна? Работать и заниматься нужно!

— Что-нибудь знаешь про последнее испытание? А, Великий и Зелёный? — И Ужасный. Гудвин — снова о чем-то непонятном сообщила память.

Небольшие коготки на пальцах отлично помогали для щекотания мыша.

Я встала, порадовалась тому, что соседок по комнате у меня теперь окончательно не будет, и попыталась привести себя в порядок.

На душе было тревожно. Если они решились на такое, открыто, почти не таясь... Они спешат. Действительно, спешат. А мне хочется учиться, а не предотвращать местный конец света! Спасительницей мира я никогда себя не мнила. Но теперь было в этом нечто личное. В глаза хочу посмотреть этой твари, Шиакри. Посмотреть и спросить — достаточно ли ему платят за чужие смерти? Какова цена жизни юных девушек? Не снятся по ночам кошмары?

— Владычица моего сердца, я не хочу кашу, — раздался обиженный голос мыша, — мне бы мелко порубленного поджаренного мяска и плошку молока морских коров!

— Ишти, а ты не лопнешь от наглости, нет? Вот лопнешь — и не будут тебя самочки любить! — Поддразнила.

Разбаловали эршеру. Мы его теряем!

— Так я как раз не для себя, — смущённо ковырнули крылом стол, — мне бы праздничный стол накрыть... Букетики из фейского шоколада и маленькую корзиночку сухофруктов от дриад, и... — мышь растопырил крылышки и взъерошил шёрстку, — и я расскажу тебе, так уж и быть, кое-что о планах Моршерра Великого! — Ткнул себя когтем в грудь мышь.

Не то, чтобы я в этом нуждалась...

— Что именно? — Почти сдалась под пытливым мышиным взглядом. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я?

— Хи-йе-хи-хи, — тоненько запищал интриган, как мелкая гиена, — тебе понравится! Мор с тебя вчера пылинки сдувал! Так трясся над тобой, что подарочек оставил, и...

— Не давауй ничего этому наглому мышу, женщина! — Потребовал тягучий урчащий голос из-под кровати.

Я резко развернулась — и поняла, что в руке пляшет белесый небольшой вихрь, на руках блестят когти, а я шиплю, ощущая привкус знакомой магии.

— Ой, как страшно! Ой, и подумаешь, не напугаешь, — нагло заметил мне всё тот же голос, — пфффр, и не с такими разбирались! Деточка, ты своими пырялками пока только мышей гонять можешь, — надменно рыкнули.

А потом из-под кровати появилась большая лобастая морда, покрытая плотным темным панцирем.

Завороженная, я наблюдала за тем, как медленно разгорается темное марево вокруг зверя. Как плотная броня раздвигается, обнажая мягкую разноцветную шерсть. Как встают торчком уши-метелки, как огромный зверь проявляется целиком, обнажая клыки в мягком оскале. Как длинный гибкий хвост с шипом на конце покачивается из стороны в сторону.

— Ширрас-шу, — я знала, кто это.

Откуда? Может, где-то читала. Может, подсказала родовая память. У энергатов связь с миром особенно сильна.