Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 76 – Даха Тараторина

Ирга рот разинула:

— Вот так просто?!

— А что, милка, тебе, когда просто, скучно?

Колдовка подняла челюсть. Не ровен час, волхва напридумывает каких испытаний, с нее станется. Доказывай потом, что душой чиста и злого умысла не имела…

— На-ка!

Змеевица приблизилась и впихнула Ирге торбу со снедью. Лицо ее, не то человечье, не то змеиное, должно было ужасать, но первый испуг отступил, и теперь девка видела пред собой не чудище из Безлюдья, а добрую старушку, так похожую на покойную Айру. Куда тут пугаться? Но все же она спросила:

— Это ведь не ты убила Костыля?

— Нет, милка, не я, – серьезно ответила волхва. – И в деревне вослед за тобою тоже не я ползла. – Она досадливо дернула хвостом. – Стара я уже для такого, земля не пускает выйти.

— Кто тогда?

— Того не ведаю.

— Врешь!

— Может, и вру. – Глаза хитро сверкнули. – А что, милка, тебе змеевица надобна?

— Не мне… – Взгляд колдовки метнулся вверх. – То есть… Она зло творит. Людям вредит. Неплохим людям… Ее нужно найти и…

— И?..

Ирга вздохнула:

— Не знаю. Убить, наверное. А как еще-то?

— И верно, как еще-то? – поддакнула старуха. – Ты поищи, поищи хорошенько, милка. Может, и отыщешь. Может, и ближе, чем сама думаешь. Может, она и не прячется вовсе, да ты смотришь плохо? Меня-то ведь, бабку древнюю, тоже много кто видел. Да не смотрел, вот и не запомнил.

Не запомнил… Ирга уставилась на волхвицу. Та широко улыбалась, будто бы ничего и не скрывая, но словно зная все на свете.

Смотрел – но не видел.

Говорил – но не запомнил.

Никто из тех, кто бывал в норе, не заметил хвоста. Никто не донес остальным яровчанам, что змеевица живет с ними бок о бок. Что, если и Ирга так же слепа? Что, если…

— Ну все, все, милка, пора тебе. Не дело засиживаться. И вот что еще. Коли захочешь своему Змеелову сказать, кто я…

Ирга мотнула головой:

— Он убьет тебя. Я не скажу.

Волхва выслушала, но упрямо закончила:

— Коли захочешь, я зла держать не стану. Пожила уже. Пора к своим. А теперь иди.

Когда Змеелов вытянул ее из норы и знатно отчитал за то, что сняла пояс, Ирга, вопреки обыкновению, не отбрехалась. Она все думала про сидящую в норе волхвицу и про то, как трудно разглядеть что-то, чего не хочешь видеть. А еще она думала о синяках на ногах у брата.

— Стоило дождаться утра на берегу, – беспокоилась Ирга. – Первак послал бы людей проверить, отчего нас все нет.

Колдун, что странно, соглашался. Но соглашался так легко и весело, что и дурак поймет: издевается.

— Угу, послал бы судно справиться, отчего это яровчанская колдовка домой не спешит. А знаешь, кто на корме бы стоял?

— Ну?

— Братец твой, ясное дело! Он сразу тебя без присмотру пускать не хотел, чуял, что добром не кончится. И прав был. Ты, лягушонок, сильно любишь, когда брат оказывается прав?

Коли Змеелов хотел девку осадить, слова подобрал как нельзя лучше. Благодарить брата за спасение и ему первому объяснять, как лодку потеряла, – что может быть хуже? Пожалуй, даже Лихобор не так плох. Лес как лес. Вон стоит, шумит, деревьями кланяется.

— А ты, я погляжу, сильно весел. Так рад, что волхва тебе остаться дозволила?

Колдун рассеянно отозвался:

— Волхва? А, волхва… Да пусть ей. Не мешает, главное. Лучше скажи, как вышло, что ты змеевицу видела дважды, но лица не рассмотрела?