Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 101 – Даха Тараторина

Редко колдун улыбался, но тут, кажется, весь просветлел. Еще бы! Никто в деревне ведь не знал точно, как выглядит гадина. Никто… Верно?

— Показывай.

Залава еще раз испуганно оглянулась на Иргу.

— Да не выдерет она тебе косы, не бойся! – поморщился колдун.

— А вот и выдеру! – крикнула им вослед Ирга. Так, для порядку.

Как только колдун с Залавой скрылись из виду, Ирга бегом бросилась домой. К брату домой. Или все же к себе?

Босые ноги скользили по мокрой земле, грязь со ступней обтиралась о мокрую траву. Странное ликование накрыло ее, подобное которому ощущалось лишь в далеком детстве. Тогда казалось, что весь мир ей подвластен, что прыгни повыше – взлетишь. И что только она, она одна в целом мире важна. Ирга защитит брата. И верно: кто, если не она? Василь забыл, что сестра старше, что за них двоих в ответе. Он забыл об этом на год, но теперь обязательно вспомнит! А Звенигласка… Что с ней делать, колдовка еще не решила, но знала точно, что решить должна сама. У колдуна разговор короткий, он что волхву в Тень отправил бы, не задумавшись, что кого угодно другого. Но Звенигласка – не кто угодно.

Ирга срезала путь по двору бабки Лаи, сиганула через заросли смородины, как всегда поломав ветки. Старуха высунулась из окна на треск, забранилась:

— Вот я вам щас! Куды?!

Как в детстве… Хорошо! Знакомый лаз под забором. В него Ирга с трудом втиснулась, но пролезла. А дальше по склону вниз, к родной яблоне, – только ветер в ушах свистит!

— Василь! Вас!

Но навстречу вышла Звенигласка. Круглая и румяная, передник в муке, обернутая вокруг головы коса покрыта платком таким старым, что его еще Ирга успела поносить, – не натрясти в тесто волос. Ятровь неподдельно обрадовалась:

— Ирга, серденько! Ходи, ходи скорее! Пирог уж поспевает, с окуньками да картошкой, как ты любишь, Василек вот-вот вернется!

— А… Нету Васа? – Колдовка растерянно остановилась.

— Да он едва отбежал! Подарок тебе… Ой! – Звенигласка закрыла рот руками и покраснела. – Проговорилась… Он тайком хотел…

— Ну куда, куда руки-то к лицу? – заругалась рыжуха и сама не заметила, как взбежала по крыльцу, чтобы скорее отнять ятровины ладони от щек. – Хочешь бородавок наставить?

Ясно, волновалась Ирга не за Звенигласку, а за Соколка. Имелось на Жабьем острове такое поверье: коли нерадивая мамка часто трогает лицо руками, жди у дитяти россыпь лягушкиных поцелуев, бородавок то бишь. Большого вреда от них не было, а старики так и вовсе поговаривали, что к счастью, но и красоты новорожденному не прибавят.

Звенигласка виновато и светло улыбнулась:

— Глупая я. Все никак ваших поверий не запомню. Поначалу ты меня учила, а потом…

«А потом ты у меня брата забрала, и учить тебя стало без надобности», – мысленно закончила Ирга, но вслух сказала:

— В избу пошли. Нечего…

Хотя окно распахнули настежь, в доме было так жарко, что не продохнуть. Обрадованная ожиданием гостьи, Звенигласка наготовила яства, какие не ко всякому празднику на стол выставишь. Достала сыр и колбасу, намесила теста, сбегала к соседке за медовухой. Василек-то брагу не уважал, бабе на сносях и вовсе было без надобности. Но Ирга шибко мед любила, вот ятровь и уважила.

— Не побрезгуй, серденько!

Звенигласка запоздало поклонилась и кинулась к столу. Плеснула меду в кружку, поднесла.