Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 99 – Анастасия Разумовская

Отвернулась и решительно зашагала прочь. Потому что поцелуи — поцелуями, а контракт — контрактом. Вот завершим наши рабочие отношения, и тогда можно будет подумать о личных. А я никогда не отступаю и не сдаюсь. И я же вижу: его ко мне тянет. Ко мне, а не к покойнице. Не вчера на свет родилась. Так что выбор фон Быборга ещё не сделан.

Юльси с сыном расположилась в соседней комнате и уже, очевидно, спали, а в моей сидела и плакала Пася, Хойр её утешал.

— Мужики — все сволочи, — изрекла девочка вековечную женскую мудрость. — Я папе говорю: я сейчас быстренько обед сделаю, а он: «да я уже сделал макарошки с котлетками, как ты любишь». А он же готовить не умеет, понимаешь? Меня так все эти издёвки достали, просто ужас как! Почему они все надо мной издеваются⁈

Хойр погладил девочку по волосам. Она всхлипнула:

— Ну и я в сердцах ему высказала: говорю, пап, хоть ты-то надо мной не издевайся, а? Я и так на нервах. А он вдруг побледнел весь, затрясся, вытаращился на меня и говорит: «Не котлетки, нет? Надо было курочку в духовке?». Ты понимаешь⁈

Я замерла в дверях.

— Он серьёзно? — насупившись, уточнил Хойр. — Почему сразу, курочку-то? Можно было и борщ сварить… Борщ вкуснее. И полезнее. Особенно с петрушкой.

— Меня и тряхнуло. Достало всё. Я даже закричала: «ты меня достал! Прекрати сейчас же!».

— А он?

— «Прости, — говорит, — доченька. Мне на работу пора. Я вечером курочку сделаю». И — бежать.

Хойр беспомощно оглянулся на меня. Пася никого не замечала.

— Ты обиделась, что он обещал котлетки, ты приходишь на кухню, а их нет, да? — предположил мальчик.

И к его ужасу, Пася разревелась всерьёз:

— Не-е-ет! Он правда сварил макароны и пожарил котлеты…

— Но невкусно? — с отчаянием в голосе предпринял Хойр ещё одну попытку угадать.

— Вку-у-усно. Но за что было надо мной так издеваться-то⁈ Я ждала его весь день, чтобы всё высказать, потому что даже моему терпению есть предел, а он прислал сообщеньку, что на ночь на работе останется… На работе, понимаешь⁈

— Ну да. А тебе грустно и одиноко и…

— Не-е-ет! — Пася ткнулась в плечо мальчика и вся затряслась от рыданий. — Он никогда не работал, понимаешь⁈ Никогда. Я… я не знаю, что думать. Что он замыслил? Мужики все сволочи!

Хойр сидел с видом человека, ударенного пыльным мешком. Зажмурился, неловко погладил русые волосы Паси растопыренной пятернёй.

— Не плачь, — попросил тихо. — Вот вырасту и женюсь на тебе. Честно.

Она обняла его и расплакалась уже с облегчением. Эльфоорчёнок беспомощно оглянулся на меня. Я подняла палец вверх и кивнула. Хороший мужик из мальчика вырастет. Умение утешить женщину — редкое качество. Прошла и рухнула на свой матрас. Потянула носом.

Чем это таким подозрительно сладким пахнет?

Поднялась и…

— Хойр, Пася, что это⁈

Дети с недоумением оглянулись на меня.

— Тётя Глаша? — хлюпнула носом Пася. — Вы уже вернулись?

— Да, да. А вот это вы откуда взяли⁈

Пася посмотрела на подоконник, потом на меня. Пожала плечами:

— Тётя Юльси нашла. Во внутреннем дворе, но они все чертополохом и лопухом заросли. Она сказала, что грех такой красоте пропадать, ну и срезала самые красивые.

— И весь день в саду возилась, — буркнул Хойр. — И нас заставила пропалывать эти дурацкие клумбы. Вот, смотрите — я порезался. И мозоли вскочили. А у меня скрипка, мне нельзя мозоли.