Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 139 – Анастасия Разумовская

— Это какая-то ошибка! — перепугалась Пася. — Мне только шестнадцать лет, а Яйцо было потеряно тридцать семь лет назад! Я знаю, я читала в учебнике…

Драконы переглянулись, и губы всех троих взрослых тронули улыбки снисхождения.

— Милая, — мягко заметил император, — Яйцо в неблагоприятных условиях может созревать не один год. Шестнадцать лет ты назад вылупилась, а сколько ты в нём провела… никто не знает.

— Но мой папа… — растеряно начала Пася.

— Не называй это чудовище папой! — возопил Александр Восьмой. — Тебя скрыли под ненастоящим именем, спрятали у ненастоящих родителей…

— О, милая, я боюсь даже представить, что ты перенесла! — разрыдалась императрица.

И оба счастливых родителя заключили обалдевшую Пасю в любящие объятья. Прямо так, снова закутанную в плащ не менее охреневшего Гарра.

2. Кошачий корм

Солнце пекло немилосердно. Здесяхамон почесал каменную грудь и сыто икнул. Аминхотел с завистью и негодованием покосился на него.

— Но он же отгадал все загадки! — прорычал недовольно.

Здесяхамон зевнул во всю кошачью пасть и поправил когтем немес. Потянулся на золотистом песке.

— Но душа у него была нечистая, — возразил добродушно. — Я всегда чую такие вещи.

— Так нечестно! У кого сейчас душа чистая-то? И что, всех теперь можно есть?

— А у того была прям копчёненькая, ням-ням.

И Здесяхамон довольно хохотнул. Мясо юного орка оказалось молодым и сочным, не то что у этих, которые ездят на верблюдах. А немного мухоморина не в счёт. Даже напротив — с ним делалось как-то веселее.

— После тщательной экспертизы и реставрации картина «Маманя Купера» кисти одного из величайших художников Макаронии, несколько лет считавшаяся утраченной, вернулась на Этаж, знаменитый музей Психербурга… — внезапно заверещал женский голос из каменного пуза Здесяхана. — Экспозиция будет открыта… а с вами были Вести о невесте из… бульк.

Голос смолк. Аминхотел обиженно сморщил нос:

— Всё равно так нечестно!

— Следующий будет твой, — великодушно пообещал сытый сфинкс.

3. Ужасная тайна Ужасного

Юльси сидела на качелях в бассейне и читала книжку по детским болезням оборотней. Хмурила брови, морщилась. Никандрик задерживался в гимназии, дома было скучно. В окно стучала розоватая кисть сирени.

— Ты чего такая невесёлая? — спросил Ужасный, входя.

Он ужасно гордился тем, что выучил арусский язык за какой-то несчастный год. Мало кто в банде мог похвастаться такими показателями.

— Понимаешь, они разные. У тигрят одни, у волчат другие. Почему ты скрываешь от меня, в кого оборачиваешься ты? Как я смогу лечить даже обычную простуду, если я толком не знаю, кто отец моего ребёнка?

— Лечат врачи, — легкомысленно отмахнулся Ужасный. — Хочешь, я найму вам личного лечащего врача? Или персональную клинику тебе подарю?

Юльси нахмурилась:

— Как у тебя всё просто! Лечат врачи. Обед готовит повар. Убирается уборщица. Может, тогда и рожать буду не я?

Ужасный поперхнулся.

— Ну… ты… хре… перебарщиваешь.

И насупился грозно. Телохранители, бесшумными тенями следовавшие за ним, побледнели. Юльси положила книгу на качели, подошла, разгладила мужу брови пальцами. Чмокнула в нос.

— Понимаешь, — шепнула ласково, — я тебя люблю. Я не хочу, чтобы о тебе или о наших детях заботился кто-то чужой. Хочу сама тебя кормить, лечить и… всё — сама.