Книга Эн. В поисках таланта, страница 47 – Мария Комягина

Эн присмотрелась к камням. "Красные тяжелее всего," - повторила про себя слова нетерпеливой старушки. А какие из них красные? Самые темно-серые или которые темные, но светлее? И если тяжелее, то это хорошо или хотелось бы лучше? И зачем ты, бабуля, сказала про них, чтобы красные выбрать или, наоборот, предпочесть его другим цветам?

Один из светлых, не тот, что тёмно-серый и темно-светлый, а вот светлый-светлый камень зацепился за пальцы. Это было странное ощущение, отвлекло от беспорядочных мыслей. Как будто живой он потянулся за рукой Эн, прижался к подушечкам пальцев, и с каждой секундой давление становилось сильнее и сильнее, будто не деревянный камень впивается в кожу, а сама Эн давит на него. Эн подняла руку вместе с деревяшкой, пытаясь отклеить ее от себя. Как только она прикоснулась второй рукой, нажим прекратился в тот же миг и безжизненный брусок остался в руках Эн. Шыч недовольно заворчал, разворачивая тело, свернутое кольцами вокруг руки Эн, в другую сторону. Прокрутившись, уставился на кругляш, что-то прошипел быстро и замер. Ждёт чего-то?

Выбор был сделан. Правда, не Эн выбрала камень, а он ее.

Пока девушка внимательно рассматривала свою находку и кожу пальцев, по дару из сундучка взяли молодая женщина и девочка. Показалось, что на кончиках пальцев отпечаталась какая-то деталь текстуры с брусочка, но при близком изучении ладони ничего не обнаружилось. Игра света или нет?

— Да будет союз Айлин, дочери главы клана Урман Иясе и Ирека, воина и сына клана, долгим как реки жизни. Лёгким как ветер. Справедливым и крепким, как слово духов, - величественно произнесла старушка.

С последними словами она аккуратно возложила свой дар в одну из чаш на ветках арки. Под весом деревяшки чаша опустилась ниже, но несмотря на то, что несколько веток с колокольчиками, ближайшие к арке и переплетённые с ней, потревожились, ни одного звука не раздалось от них. Старушка удовлетворённо едва заметно кивнула.

Следом подошла женщина, роль которой в ритуале отводилась в олицетворении зрелого поколения. Ее тонкие пальцы слегка подрагивали, когда она неспеша отпускала свой дар в корзинку. Старалась скрыть волнение, но Эн внимательно следила за всеми движениями, чтобы не упустить каких-нибудь местных правил. Колокольчики вновь отозвались молчанием. Женщина с сожалением и даже виной бросила взгляд на Айлин.

Малышка, дождавшись своей очереди, без всяких сомнений и переживаний бодро подскочила к арочному проёму в ритуальный лес и закинула деревяшку в ближайшую чашу. Чаша сильно закачалась, накренилась ветка, утягивая за собой остальные. Перезвон, едва-едва начавшись, внезапно смолк. В толпе горестно вздохнули, кто-то не сдержал всхлипа. Вероятно, в этот момент чаще всего происходило то, что они называли благословением, но в данный момент все вышло не так. Невеста держалась гордо, ни один мускул на лице не дрогнул, даже руки больше не сминали в напряжении ткань платья. Ясно, что чуда не ждали. Свадьба с привкусом горечи. А вот старушка уже не скрывала радости, лицо светилось, она готовилась произнести жестокие слова с нетерпением, подгоняя Эн взглядом к действию, от которого уже ничего не зависело.

Собственно говоря, Эн никогда не совершала никаких поступков на зло другим. Как-то до этого в ее жизни не возникало поводов для борьбы с подлостью методами подобное подобному. Но сейчас, за секунду в душе поднялось что-то злое, карябающее, неприятное, от чего хотелось бы избавиться, вырвать, вернуть душевное спокойствие. Эти люди для нее всего лишь случайные знакомые, волею судьбы, встреченные на ее пути, но гнусная ухмылка старушки раздражала неимоверно. Как смеет она в угоду своих желаний и власти наслаждаться тревогой и печалью людей своего же клана в такой важный для них день. Даже запястье обожгло какой-то саднящей болью. Шыч и Шурх зашевелились, предостерегая.