Книга Эн. Разрушить проклятие, страница 56 – Мария Комягина

Определенности в этом вопросе получить было сложно в силу того, что жили они в уединении ото всех и посещали свой курс в составе некого спецкласса. Как позже выяснилось, своего рода класс недомагов, тех, с кем по общей программе ничего не сделаешь, исключение из налаженной системы.

Но вернемся к выводам.

Второй вывод, к которому пришла Эн, состоял в том, что Рей окончательно потерял статус "своего" среди лицейских магов. И это была откровенная загадка. Эн даже как-то специально сфокусировалась на взаимоотношениях Рея и остальных, чтобы разобраться в причинах его изгнания из местного сообщества. С ним перестали здороваться, явно сторонились, избегали любого, даже необходимого контакта. Но недоумение Эн вызывал факт того, что Рей никаких безумств на ее глазах не творил и не в чем противообщественном уличен не был. Вот и она придраться к его поведению не могла, как ни старалась.

Да, возможно, Рей в последнее время уделял меньше внимания своим прежним обязанностям. Он был тенью Лики. Ходил только с ней, за ней и возле нее. Смотрел только на нее. Разговаривал больше с ней. Ловил каждое ее слово, каждую ее эмоцию. То есть исполнял порученное Дамьяном задание в полном объеме. Но что-то такое интуитивное, чисто девичье и иррациональное подсказывало Эн, что его отношение к Лике давно вышло за рамки старшего, просто куратора. Все же чувствовалась однозначная привязанность, которая находила еще робкий, но всё же отклик со стороны Лики. Между ними не искрило, но ощущение, что они связаны, и каждый новый миг врастаются в друг друга сильнее и сильнее, будто переплетаются ветви одного ствола, витало в воздухе.

А Лике, надо признать, это пошло на пользу. Эмоции, хоть и кипели, но ее магия не бушевала и не бунтовала. Наверное, разделенная энергия на два направления: межличностные отношения и саморазвитие, работа над своими многочисленными талантами, - не позволяла переполниться чему-то одному. Решение Дамьяна поручить наставничество Рею, безусловно, продуманно, а не спонтанно. Основано на каких-то Эн недоступных знаниях и опыте.

Третье, и самое удручающее, в какой-то мере и вовсе драматическое.

Грандэссин.

То, что он будет придирчив и ворчлив, с каждым следующим днем, проведенным в Теокали вместо Нижнего мира и Управления Дознавателей, - понятно даже малышу Диву. Особенно если учесть все обстоятельства их проживания. Раздельного и без парных вязей. Эд и в местный Храм не забывал являться с завидной периодичностью, чтобы быть в курсе последних новостей о Ведаре: ответила ли она на призывы служительниц, тщательно ли они взывают к ее светлому лику, и продвинулась ли в связи с этим очередь на свадебную церемонию.

Новостей не было. Ведара хранила молчание, служительницы не поднимались с колен и не опускали воздетых к богине рук, очередь стояла намертво, а Эд впадал в уныние.

Но Эд не был бы Грандэссином, если бы сдавался или чуть что сыпал искрами гнева. Все свое раздражение и недовольство он с успехом гасил в попытках освоить так и не названный, никем не расшифрованный талант. Получалось у него более чем. Кажется, обладать магическим даром Эду нравилось.

Сама Эн с каким-то рьяным усердием бросилась познавать науки, преподаваемые их спецклассу. В отличие от других магов Верхнего мира ее обучение магии в академии стало номинальным. Можно было не посещать занятия, практикумы. Ее досуг скрашивали рукописи библиотек. И вот когда у нее появилась вторая попытка, шанс восполнить пробел, то и здесь все пошло наперекосяк. Кто бы сомневался.