Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 17 – Олеся Герус

— Господин Каэрн, — сказал Орн, — может, наконец позволим лекарям из Рейста приехать? Если Кайр пускает её...

— Нет, — сказал Каэрн.

— Но...

— Нет, Орн.

Орн замолчал.

Алина посмотрела в свою кружку. Она не спрашивала. Она помнила условие — не лезть туда, куда не звали. Но где-то между первой и второй ложкой тихо, аккуратно, не вслух — подумала: почему.

Почему нельзя лекарей.

Что в этой слепоте такого, что он держит её от всех.

Что случилось в той битве, кроме того, что он потерял зрение и Кайр получил рану. Что случилось с тем, кого ждали в этом замке семь лет. Почему замок полупустой. Почему у человека, который был, судя по всему, величайшим военным этого мира, — двое слуг и дракон, которому плохо.

Много вопросов, но она не задала ни одного.

Каэрн поставил кружку на стол.

— Горячее лучше, чем вчера, — сказал он.

Марра расцвела. Алина поняла, что это была похвала — редкая, по всей видимости.

— Алина помогла, — сказала Марра. — Специи подобрала.

Каэрн не повернул головы в её сторону.

Но пауза была — секунды на три.

— Понятно, — сказал он.

Алина смотрела в свою кружку и не улыбалась. Почти.

Ночью она лежала и смотрела в потолок.

В углу у очага — роспись с драконом, облупившаяся по краям, держащаяся в центре. Огонь потрескивал. За окном было тихо.

Неделя, думала она.

Просто неделя.

Но что-то в ней — тихо, без спроса, без разрешения — уже знало, что неделя не будет просто неделей. Что в замках, которые держатся из давних привычек, время идёт иначе. Что люди, которые говорят «уходи» и остаются стоять в арке, пока ты лечишь их дракона, — не те люди, после которых легко уходить.

Она закрыла глаза.

Постаралась не думать.

Не получилось.

Потому что где-то в глубине замка снова кто-то ходил. Считал шаги. Ходил и считал — по одному и тому же маршруту, в одном и том же ритме.

Снова и снова.

В темноте, которая для него не заканчивалась.

Алина открыла глаза и уставилась в потолок.

Дракон в росписи летел куда-то — раскрыв крылья, с поднятой головой. Куда-то, где было светло и не было Мёртвых пустошей и незаживающих ран.

— Неделя, — прошептала Алина.

Потолок не ответил.

За стеной считали шаги.

На третий день она поняла, что замок живёт по своим законам — и законы эти были написаны давно, без её участия, и переписывать их никто не собирался.

Каэрн вставал до рассвета. Она знала это, потому что по утрам, когда спускалась вниз, очаг на кухне уже горел — не Марра, Марра появлялась позже, — и на каминной полке стояла кружка, ещё тёплая, с остатками того травяного напитка, который здесь пили вместо кофе. Он пил в темноте, один, и уходил куда-то в замок раньше, чем начинало светать. Куда — она не спрашивала. Условие.

Занималась с Кайром она тоже по утрам, сразу после рассвета, пока роса ещё лежала на каменных плитах двора и воздух пах чем-то холодным и живым — не городским, не привычным, а таким, каким пахнет воздух там, где нет людей на много километров вокруг. Кайр ждал её. Она это чувствовала — каждое утро, выходя во двор, она видела, что его голова уже повёрнута к арке, через которую она приходила, что белые глаза смотрят точно туда, хотя сами ничего не видят.

Он слышал её шаги раньше, чем она успевала пройти половину двора.

Рана затягивалась лучше, чем она ожидала. На третий день края начали подтягиваться — медленно, но ровно, без нагноения, которое она опасалась получить снова. Местные травы, которые подобрала Марра, работали иначе, чем привычные антисептики — мягче, что ли, без той химической резкости, — но работали. Алина постепенно начала понимать, что означает каждая банка на полке, и Марра объясняла охотно, с той профессиональной обстоятельностью, с которой объясняют то, в чём разбираются по-настоящему.