Книга Невеста для Маршала, страница 77 – Лия Валери

— Такого больше не будет. Никогда!

Она закатывает глаза, но я успеваю заметить – губы дрогнули.

— Обещаю, – говорю тише. – Да, я знаю, что был грубым. Жёстким. Но... пойдёшь со мной на свидание?

Саша снова опускает голову. Из подъезда доносится шёпот:

— Не будь дурой, соглашайся!

Она фыркает в кулачок, пряча улыбку.

— Ладно. Только...

— Сегодня в девять часов, – перебиваю её. – Я заеду.

— Надеюсь, туда, куда ты поведёшь меня, там не будет этих... высокомерных дамочек, как на Луне? – она поднимает бровь.

— Нет, – медленно подхожу ближе, пока между нами не остаётся полшага. – Мы будем одни.

Её дыхание сбивается. Я чувствую её запах. Он действует на меня странным образом, отключает мозг мгновенно, оставляя только инстинкты. Тянусь к Саше, прижимаю к себе.

— Ты... не играешь по правилам, маршал, – Саша упирается ладонями мне в грудь.

Вот упрямица. За это и люблю её.

— Никогда не играл, – наклоняюсь, чтобы только она услышала. – Иначе можно проиграть.

Она краснеет.

И в этот момент из подъезда раздаётся громкий кашель Аллы. Саша отпрыгивает, как будто обожглась.

— В девять! – коротко киваю ей, разворачиваясь к грузовику. – И, Саша?

— Что?

— Надень что-нибудь из своего времени.

Она застывает с открытым ртом, а я уже иду прочь, скрывая ухмылку.

Надеюсь, она поняла мой намёк.

На руке чип подаёт сигнал. Сообщение от помощника генерала:

«Маршал, совет ждёт вашего отчёта».

Смахиваю сообщение в сторону. Ждали, пока я встану на ноги и оклемаюсь, и ещё подождут.

(Саша)

Я стою перед зеркалом, поправляя синее платье в горошек, которое одолжила у Аллы. Пальцы дрожат, когда я застёгиваю молнию на боку. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Платье немного тесновато в груди – за последние недели она стала больше, чувствительнее. И бёдра округлились, потому что меня не тошнит, как должно быть при токсикозе, наоборот, я постоянно хочу есть. Прижимаю ладонь к ещё плоскому животу, чувствуя под пальцами тонкую ткань.

«Какой же богатырь у меня растёт,» – шепчу я, и губы сами растягиваются в улыбке. – «Твой папка самый настоящий тугодум. Но я его люблю. Тем более сейчас, когда он перестал ходить с каменным лицом, будто ему его приклеили. Сегодня я видела и злость в его глазах, и ревность, и нежность. Он будто действительно изменился».

Я снова смотрю в зеркало, критически рассматривая себя: распущенные волосы, лёгкий макияж (Алла настояла!), и это лёгкое платье в горошек платье, которое внезапно кажется мне немного откровенным.

Я закрываю глаза, вспоминая, как его руки едва не сломали мне рёбра, когда он прижал к себе. Как его дыхание стало прерывистым, когда я не оттолкнула его сразу. Боже, я едва не растаяла!

«Неужели он действительно изменился? Ради меня?»

В животе что-то ёкает – то ли малыш, то ли нервы.

— Ты тоже волнуешься? – глажу живот и вдруг слышу рёв мотора под окном.

Без пятнадцати девять!

Я бросаюсь к окну – и замираю.

На улице стоит... мотоцикл. Настоящий, старинный, из двадцать первого века, весь в хромированных деталях. А на нём – Кир.

В кожаной куртке.

В обтягивающих джинсах.

Без этой вечной маршальской выправки.

Он снимает шлем, встряхивает волосами и... ухмыляется, увидев моё лицо в окне. Машет рукой: мол, спускайся!

— Ну и ну... – я отшатываюсь от окна, чувствуя, как щёки горят. – Алла! Он приехал на...