Книга Александрин. Яд его сердца, страница 84 – Валерия Чернованова

— Мадам, — холодно поправила я колдуна.

— Без разницы, — резко отрезал тот. Подхватив меня под локоть, хорошо хоть не за шкирку, поволок к выходу.

Опомниться не успела, как оказалась в пустынном холле, из которого меня бесцеремонно выставили на улицу. Как ещё пинком под зад не придали ускорения, дабы спустить с лестницы нахалку, то бишь меня, посмевшую осквернить своим женским присутствием исконно мужское заведение.

Обернувшись, мысленно пожелала злюке-магу, дымкой растаявшему в полумраке холла, скорейшего старческого маразма и побольше вредных учеников. Вроде Флавьена. На братца часто поступали жалобы от преподавателей, а также угрозы исключить его из коллежа за недостойное дворянина поведение.

Смеркалось. Опрометью слетев с лестницы, растолкала кучера, сладко похрапывавшего на козлах. В библиотеке я совсем потеряла счёт времени, и теперь дрожала от беспокойства. Бывало, Моран являлся домой глубоким вечером или и вовсе задерживался на службе до утра — очень надеюсь, что ночное бдение маркиза было никак не связано с девицами лёгкого поведения, — но чаще возвращался к ужину.

Который я сегодня, позабыв обо всём на свете, так опрометчиво пропустила. Вдруг благоверный уже дома? Рвёт и мечет.

Велев вознице нестись по городу со скоростью ветра, замерла на сиденье, напряжённо считая секунды. Чутьё, которому я вдруг поверила, подсказывало, что его светлость, как назло, сегодня вернётся в родные пенаты вовремя.

Скорее всего, поджидает меня в столовой, в гордом одиночестве, злой как демон. Или и вовсе рванул на поиски новоявленной поджигательницы. Уверена, Гастон в красках живописал наше с ним «пламенное» прощание, и сегодня мне влетит ещё и за это.

Удача, было повернувшая ко мне свой капризный лик, снова отвернулась. Нас угораздило застрять на непростительно долгое время в центре города, неподалёку от площади Единой. Когда карета неожиданно остановилась, от резкого толчка я чуть не переместилась под сиденье. Услышала, как громко заржали лошади, копытами выбивая из мостовой искры. Испуганным животным вторил гул голосов, волной прокатившийся по узкой улочке.

— Кантен, что такое? — позвала молодого конюха, отодвигая припыленную шторку, закрывавшую окно.

А спустя мгновение в него уже заглядывало пухлое, немного курносое лицо слуги, усыпанное веснушками.

— Кажется, там что-то произошло, — махнул Кантен рукой в сторону площади, главной достопримечательностью которой являлось белокаменное сооружение — храм пресветлой Виталы.

Я выглянула наружу, но не увидела ничего, кроме вереницы экипажей, заполнивших улицу. Здания прилегали друг другу почти вплотную. Любопытные жительницы Навенны, жаждущие свежих сплетен, высыпали на свои крохотные балкончики и теперь оживлённо переговаривались с соседками, делясь предположениями по поводу события, спровоцировавшего эту столь досадную для меня заминку.

С такими темпами я и к завтраку не поспею, и тогда воплотятся в жизнь самые худшие опасения горе-маркизы: Страж психанёт и таки посадит меня под замок.

С площади долетал шум, заставлявший в страхе ёжиться: душераздирающие крики смешивались с рыданьями, громкими воплями, вызванными то ли яростью, то ли ужасом.

Единая! Да что же там происходит?!

Кантен нервничал. Не без основания опасался, что если не доставит меня обратно в целости и сохранности, маркиз ему голову оторвёт. Увы, путь назад был отрезан другими экипажами. Бросать карету и пешком идти через весь город — в лучшем случае нас просто ограбят. В худшем… меня передёрнуло.