Книга Александрин. Яд его сердца, страница 32 – Валерия Чернованова

Под бдительным надзором Опаль и без чьей-либо помощи я ловко вскочила в седло и пришпорила кобылку, потрясавшую смоляной гривой и рыхлившую копытами ни в чём не повинную клумбу: так ей не терпелось сорваться с места, чтобы сразу перейти в галоп.

Моран гарцевал на вороном скакуне по кличке Демон. Как по мне, довольно странный выбор для Стража, уничтожающего исчадий Мглы. Опаль разъезжала на сером красавце в яблоках, как будто специально подбирала под свой светлый, с жемчужной отделкой костюм.

Обоим Стражам быстро наскучило общество дам, и они, решив возглавить охоту, умчались вперёд. Я тоже вскоре избавилась от принеприятнейшего для меня общества мадмуазель де Вержи и присоединилась к весельчаку Касьену, с утра до вечера развлекавшему не отлипавших от него сестёр.

У де Лалена было просто ангельское терпение, я уже давно прониклась к нему уважением и благодарностью. Ведь если бы не он, близняшки прилипли бы ко мне.

— А, мадмуазель Александрин. Чудесно выглядите! Я бы вами любовался да любовался. Ну просто загляденье в этом наряде! — рассыпался комплиментами шевалье. — Если бы не маркиз, мой близкий друг, я бы непременно в вас влюбился и добивался бы вашей руки.

Не стоило ему этого говорить. Близняшки и так на меня всё утро косились, вернее, на мой костюм. А после слов де Лалена и вовсе чуть взглядами не прожгли. Как ещё Лоиз в сердцах мне что-нибудь не подпалила. Перья на шляпе, например, или того хуже — волосы. Сестра неохотно развивала свой дар, не желала учиться его контролировать, потому у нас дома частенько случались маленькие пожары. Да и Соланж тоже, увы, не являлась прилежной ученицей. Но несмотря на все хлопоты, что доставляли родителям младшенькие, они всё равно числились у них в любимицах.

Я же была изгоем.

Не желая искушать судьбу, перекинулась с душкой-шевалье парой фраз и поспешила ретироваться, оставив бедолагу на растерзание этих ревнивиц.

По мере того как углублялись в лес, над нами всё плотнее смыкались густые кроны вековых деревьев. Сквозь ажурную листву едва проглядывало бледное утреннее солнце. Воздух, напоенный запахом прелых листьев, казался густым, почти осязаемым. Где-то неподалёку протекала речушка. Её журчание перекликалось с глухим перестукиванием копыт и жалобным скулежом собак, будто умоляющих, чтобы их поскорее спустили со сворки.

Морана я больше не видела. Он затерялся в разноцветной кавалькаде, захваченный всеобщим азартом. По словам Касьена, его светлость был заядлым охотником, ни что так не разжигало его кровь, как травля беззащитного зверя.

В последнее время я ощущала себя таким зверьком.

Кажется, охотникам наконец удалось напасть на след оленя. Протрубили в рог, Артонский лес наполнился оглушительным лаем — псари спустили борзых и те радостно помчались за животным, не обращая внимания ни на колючий кустарник, ни на хлёсткие удары ветвей.

Незаметно участники охоты рассеялись по лесу. Я немного отстала, засмотревшись на Опаль, которая выглядела чем-то очень довольной, хотя ещё совсем недавно кривила лицо в гримасе бессильной злости.

Странная метаморфоза.

Кое-как заглушив в себе новый всплеск ревности, вонзила шпоры в лоснящиеся бока Искры и рванула вперёд, подальше от этой ухмыляющейся фурии.

Шум голосов раззадоренных охотой вельмож смешивался с величественными звуками охотничьего рога и стремительно отдаляющимся собачим лаем, эхом наполнявшим лесную чащу.