Книга Охотники и чудовища, страница 70 – Валерия Чернованова

Разумеется, Мэдок так не сказал — это я про себя добавила. А вслух поделилась:

— На последнем испытании я познакомилась с одной из его невест. С Ирмой. Очень приятная оказалась девушка. И необычная наина. Ну прямо как я.

— И что же в ней необычного?

— Тоже не хочет замуж. Это чтобы вы не говорили, что я одна такая неправильная.

Вместо того чтобы привычно нахмуриться (ну вот не нравится ему, когда я за него замуж не собираюсь; видимо, мужское эго от этого страдает), де Горт коварно улыбнулся:

— Просто я еще не сделал ничего, чтобы ты захотела. А если начну делать…

— Лучше не надо! — поспешила вставить я, прекрасно понимая, что, если он решит пустить в ход тяжелую артиллерию, я просто буду не в состоянии бороться со всеми поселившимися во мне демонами.

Вот тут уже улыбка сошла с лица лорда. Пришлось выкручиваться:

— Вы и так уделяете мне слишком много внимания по сравнению с другими леди. Их это задевает, особенно ваших фавориток, — не удержалась я от шпильки.

— И что ты предлагаешь?

— Не выделять никого из нас. Или со всеми устраивайте свидания, или ни с кем.

Де Горт помрачнел, но возражать не стал. Понимал, что я права. Быстро взял себя в руки, снова возвращаясь в образ хальдага-душки. Вышел из кабинки, когда колесо остановилось, протянул мне руку и предложил продолжить прогулку.

Дойдя до небольшого пруда, сейчас, словно стеклом, затянутого льдом, мы повернули обратно. Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев, и я начала мерзнуть. Мэдок это заметил, предложил вернуться к карете. Правда, дорогу выбрал другую — через шумную площадь, на которой как раз в самом разгаре была предновогодняя ярмарка. На ней мы пропустили еще по стаканчику, на сей раз горячего вина с медом и травами, немного согрелись, снова повеселели и, продолжая болтать о бестолковых, но почему-то таких интересных мелочах, спорить и смеяться, незаметно добрались до экипажа.

Обратная дорога до дома тоже прошла незаметно. Я даже ненадолго задремала, убаюканная легкой тряской и своим расслабленным, умиротворенным состоянием. В себя пришла, уже когда карета въезжала в распахнутые ворота особняка.

— Спасибо за чудесный день, леди Адельвейн, — помогая мне выйти из кареты, низким, каким-то будоражащим голосом сказал Мэдок.

— Мне тоже понравилось, лорд де Горт, — честно призналась я, чувствуя, как уголки губ сами собой вздрагивают в улыбке.

Сегодня мне хотелось улыбаться. Что я и делала, поднимаясь на крылечко, входя в холл и приветствуя бледного, явно чем-то напуганного дворецкого.

При виде метнувшегося к нам слуги улыбка сошла с моего лица. А вскоре не осталось следа и от хорошего настроения.

Когда Фрисо выпалил:

— Ваше всемогущество!

— Что произошло? — резко спросил де Горт, превращаясь в привычного мне закованного в ледяную броню Истинного.

— Леди де Морсан… Она… — Фрисо громко вдохнул, а потом на выдохе выпалил: — Она пыталась лишить себя жизни!

Больше ни о чем не спрашивая, хальдаг сорвался с места, взлетел по ступеням и скрылся в коридоре. А я опустилась на банкетку и невидящим взглядом уставилась куда-то перед собой.

После инцидента с Паулиной дом де Горта превратился в какое-то болото, честное слово. Нет, шварры в нем не поселились — вместо них в особняке теперь царили уныние и тишина. Как есть стоячее болото, время в котором как будто остановилось, застыло. Слуги скользили по коридорам беззвучными тенями, мы с девочками мышками сидели по своим комнатам, боясь нарваться на Стального.