Книга Охотники и чудовища, страница 141 – Валерия Чернованова

Другое дело пришлые. Будучи детьми немагического мира, они тем не менее в считаные недели-месяцы каким-то непостижимым образом умудряются накапливать в себе огромное количество силы. Только раз вкусив магию, они как губка начинают впитывать в себя ее малейшие крупицы, забирают ее отовсюду, откуда только можно забрать, а умирая, отдают ее…

— Нам. Своим убийцам, — тихо закончил за предка хальдаг.

— Именно, — печально кивнул Герберн. — Если в древности у магов уходили годы, долгие десятилетия, чтобы накопить в себе силу, то с появлением в нашем мире пришлых все изменилось. Это выяснилось случайно. Первых призванных, потерявших разум, пришлось выследить и убить. Маги, отправившиеся за ними, вскоре заметили, что стали значительно сильнее. Отняв жизнь у тех землян, они вобрали в себя накопленную ими силу.

Так и появились первые хальдаги. Новые маги, элита Шареса, сила и власть нашего мира. Позже выяснилось, что не только охотники за иномирянами, но и их потомки обладают несоизмеримо большими возможностями по сравнению с обычными одаренными. Следующие поколения хальдагов рождались уже с резервом, полным магии, растрачивая которую, они быстро восполняли потерю новыми убийствами. — Герберн покосился на правнука и добавил с ироничным прищуром: — Тебе бы сейчас не помешала хорошая охота за чудовищем. Я же чувствую, магии в тебе почти не осталось. Без подпитки пришлым долго придется восстанавливаться.

После слов прадеда Мэдоку захотелось сплюнуть появившуюся во рту тошнотворную горечь. Жаль, что с той же легкостью не получится выплюнуть из себя горькие воспоминания. Каждый нэймерр и нэймесса, которых он погубил, были не чудовищами, а жертвами.

Его жертвами.

— Иномирцев намеренно призывают, ждут, когда те начнут копить в себе магию, а потом убивают, — с силой сжимая пальцы вокруг перил, глухо, с трудом выдавил из себя Стальной.

Почему-то казалось, если он не произнесет это вслух, это не будет правдой. Но… это была правда, от которой он теперь уже не сможет спрятаться.

— Мне бы хотелось сказать, что это не так, но это так. Сколько раз ты получал приказ отправиться на охоту, а с ним и наводку на уже полностью сформировавшегося монстра?

— Немало, — пробормотал Мэдок, с содроганием вспоминая каждую загубленную им жизнь.

— А сколько раз охотился на пришлого, который еще был человеком?

Де Горт горько усмехнулся:

— Ни разу. Их как свиней откармливают магией, чтобы потом отправить на убой. И все ради шертовой силы.

— Силы, власти, долголетия. Благодаря нашему огромному резерву мы долгие годы остаемся молодыми и поддерживаем молодость в наших близких. Но, как ты понимаешь, у всего есть цена.

— Очень удобно расплачиваться чужими жизнями, — с ненавистью процедил Мэдок, с ненавистью к себе и ему подобным, а переведя взгляд на покойного короля, сказал с упреком: — Ты все знал и ничего не сделал, чтобы прекратить убийства.

— Не подумай, что мне нравился подобный уклад. Но кто я такой, чтобы восставать против целого мира?

— Ты мог хотя бы попытаться. Ты ведь был королем Харраса!

— И подвергнуть всю свою семью опасности? — Герберн покачал головой. — Нет, я не мог так рисковать. К тому же я был молод, полон желания жить. У меня вся жизнь была впереди.

Мэдок с сожалением смотрел на прадеда. Один из самых выдающихся хальдагов Харраса… Он всегда мечтал быть похожим на Герберна, а теперь желал другого — не знать, не видеть и не слышать того, кто потворствовал убийствам пришлых. Зная правду, позволял призывать и уничтожать иномирян.