Книга Охотники и чудовища, страница 135 – Валерия Чернованова

Меня так и подмывало выпалить: ну же, давай, говори! Предъявляй свои претензии, ругай меня, как обычно, и так далее по списку. Но присутствие леди ле Фэй сдерживало нас обоих.

Не представляю, как добрались до дома, не сказав друг другу ни слова. Марлен тоже молчала. Чувствовала, что грозовые тучи над каретой сгущаются, и явно жалела, что ей пришлось составить нам компанию.

Не успев переступить порог своей мрачной обители, его всемогущество велел невестам сразу подниматься к себе готовиться ко сну. Я было понадеялась, что это распоряжение относится и ко мне, но меня развернули на полдороге к лестнице и повели в кабинет для выяснения отношений.

Темный такой, с тяжелой добротной мебелью и широким письменным столом, на котором… За которым, в общем, должно быть удобно сидеть. Просто сидеть, а не то, о чем ты подумала, Лиза.

Прогнав из мыслей совершенно лишние сейчас фривольные картины, я сплела перед собой пальцы и замерла в ожидании сентенций хальдага.

— Что во фразе «старайся не привлекать к себе внимания» тебе не понятно? — сощурился де Горт.

Смотрит так, будто прицеливается, и я тоже ответила ему взглядом-прицелом.

— Еще скажи, что я сама напросилась к королю в гости и сама…

— В игры с ним играть он тебя тоже заставил? — прервал Стальной, продолжая смотреть на меня, как на доску для дартса.

— В игры я сама предложила и, прежде чем ты опять на меня накинешься, скажу: Рейкерд не оставил мне выбора. Он тут суд собрался замутить с твоим участием и самым настойчивым образом предлагал мне выступить на нем на стороне обвинения. Отказ, сказал, не принимается, вот я и рискнула сыграть с ним на желания.

Под влиянием пунша.

Де Горт выругался сквозь зубы, но вместо того, чтобы направить свой гнев на каменного интригана, продолжил популярно объяснять, кто из нас двоих прав (он), а кто виноват (я):

— Ты понимаешь, что сирот в религиозных обителях не учат играть в шахматы. И уж тем более им не объясняют, как играть с королями на желания. Лиза! — Кажется, не успев произнести мое имя, он снова выругался. В мыслях. — Наины так себя не ведут, и не только они. Так не ведут себя женщины на Шаресе. Если догадался я, кто ты на самом деле, догадаются и остальные. И чем беспечнее ты будешь себя вести, тем меньше у нас останется времени!

— И что, по-твоему, я должна была сделать? Покорно согласиться на его требования, как сделала бы настоящая Филиппа?

— Да.

— И послушно воплощать в жизнь планы этого изверга?

— Именно.

Подсвечник, книга… Дайте мне что-то, чем бы я могла в него кинуть!

— А ничего, что я пыталась тебя спасти? Хоть как-то уровнять ваши с Доуном шансы!

— Меня не надо спасать.

Нет, он не Стальной, он непрошибаемый.

— Ну конечно, не надо. Ты сам со всем справишься. Как всегда. Но пусть к тебе и обращаются, как к всемогуществу, но ты ведь, на минуточку, не всемогущий! Неужели это так сложно, принять чью-то помощь? Я ведь за тебя переживаю. — Я даже пальцы в кулаки сжала, мечтая обрушить один из них на металлическую башку хальдага.

Бошкометаллический дернул бровью.

— Боишься одной остаться?

А мне вдруг так обидно за себя стало. Обидно из-за того, что он… ничего не понимает. Я ему тут говорю, говорю, уже чуть ли не признаюсь! А он… боишься одной остаться.

Тьфу!

— Именно, — буркнула обиженно. — Трясусь за свою шкуру. А ты что подумал?