Книга Отражения, страница 189 – Валерия Чернованова

— Тебе в любом случае рано или поздно пришлось бы её покинуть, — справедливости ради решила отметить я.

— В качестве невесты коммодора Даггерти — да. Об этом я мечтала. Но не о ежедневных пытках в МВА. Я ненавидела учёбу! Ненавидела менторов, бесконечные тренировки, выжимавшие из меня все соки.

Вот тут я её псевдосвятейшество прекрасно понимала. Я ведь и сама много раз ругала себя за опрометчивое решение и мечтала вырваться из академии. Хотя сейчас, когда учёба уже позади, рада, что сумела пережить тот невыносимо сложный период.

— В отличие от тебя, Шиона, я так и не нашла себе друзей в МВА, — тем временем продолжала исповедь Онна. — У меня были самые низкие результаты по всем дисциплинам, кроме чтения воспоминаний. В этом мне не было равных. Что, увы, не делало меня популярной среди кадетов.

Единственной отрадой были редкие встречи с Рейном. Я безумно боялась, что долгая разлука убьёт его чувства, но он ждал. А сразу после выпуска мы обвенчались.

Первые циклы в браке напоминали сказку. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Даже работа, бесконечные просмотры, не могли омрачить мою жизнь. А где-то спустя год начались кошмары… — голос её был лишён всякой окраски, казалось, она просто рассказывает услышанную где-то историю. Не свою, чужую. А у меня от её откровений мурашки бежали по коже.

— Всё чаще я стала просыпаться в холодном поту, мучимая чужими воспоминания. Психотерапия не помогала, от успокоительных не было толку. То же самое рано или поздно случилось бы и с тобой, и, наверное, даже хорошо, что твоя карьера разрушена. Не придётся возвращаться к ненавистной работе.

Хотела сказать, что для меня она вовсе не ненавистная, и я совсем не против просматривать воспоминания, но Провидица уже рассказывала дальше:

— Из-за безумного жизненного ритма, постоянных стрессов у меня случились два выкидыша. Рейн мечтал о ребёнке. Первенце. А я… Муж был для меня всем. Иногда мне казалось, что для кого-то другого в моём сердце уже не найдётся места.

Второй год семейной жизни прошёл в тщетных попытках забеременеть, но никакая высококлассная терапия, увы, не помогала. Рейн был терпелив, не переставал надеяться на чудо. А я уже устала надеяться и мечтала только о покое. И чтобы чужие воспоминания наконец оставили меня. Навсегда. — Провидица глубоко вздохнула и замолчала, словно набиралась сил перед очередным шагом по пути признания. — Я постоянно чувствовала на себе чужое давление. Со стороны мужа. Со стороны его родителей. Фейруса. Казалось, они помешались на идее наследника.

Всё чаще мне хотелось сбежать от реальности. Забыться. Чем угодно. Я даже по глупости записалась в «Хронос». В то время этот проект никто не воспринимал серьёзно. Радаманцы даже предположить не могли, что им удастся создать устройство, способное возвращать людей в прошлое.

Когда я рассказала мужу о своём желании стать путешественником во времени, Рейн расхохотался. Посоветовал не молоть чепухи, больше думать о семье и нашем с ним будущем, а не мечтать о неосуществимом: прогулках в прошлое.

Но думать о семье не получалось. К тому времени я уже так устала, что мне вообще ни о чём не хотелось думать. Пытаясь забыться, хотя бы ненадолго сбежать из реального мира в мир грёз, в котором я так чудесно жила до появления на Арии радаманцев, я незаметно для себя самой пристрастилась сначала к антидепрессантам, а потом и к наркотикам.