Книга Отражения, страница 167 – Валерия Чернованова

Мне страшно шевелиться, страшно думать о том, что будет дальше. Если они узнают, что я натворила…

А они узнают. И заставят заплатить. За жизни людей, погибших по моей вине, за уничтожение «Хроноса».

Сначала я потеряла Рейна. А теперь… лишилась всего.

— …Сегодня Ангельс Марон, самый молодой лидер в истории Радаманской Федерации, на ступенях Дворца фракций произнесёт первую торжественную речь в качестве управителя. Он…

Не сразу приходит понимание, что голоса исходят из работающего в палате устройства. Попытка забыться ничего не даёт, и мне приходиться заставить себя осмотреться. Да, я действительно в палате медцентра. Главного медцентра Авийона. Вот только…

Самый молодой управитель? Марон? Почему здесь транслируют новости двадцатилетней давности?

Проходит немало времени, прежде чем комната перестаёт кружиться. Мне даже удаётся сесть, хоть и не с первой попытки.

Взгляд выхватывает из сумрака светящийся экран устаревшего транслятора. Помнится, один такой мы с Рейном видели в антикварном магазинчике Эсхора. Муж тогда посмеивался, дивясь, зачем выставлять на продажу старьё, на которое никто никогда не посмотрит, и уж тем более не захочет его купить.

Муж… Которого я так и не спасла, своими руками уничтожила единственную возможность вернуться в прошлое.

Шевелиться больно. Дышать тоже. Глаза снова туманятся, теперь уже от слёз. Мне не хватает воздуха, света. Надежды.

Она единственная питала меня последние циклы. А теперь и её больше нет.

Сдёрнув с себя датчики, фиксирующие состояние полуистлевшего трупа, коим я себя ощущаю, касаюсь ступнями холодного пола. Поднимаюсь, лишь чудом удерживая равновесие. Голова кружится, колени дрожат, но я упрямо делаю первый шаг.

На стене напротив темнеет зеркало. Я не решаюсь заглянуть в его стальную гладь, не сейчас, трусливо отворачиваюсь и, стиснув зубы, еле передвигая ногами, подхожу к окну.

От прикосновения изувеченных пальцев то из мутно-бежевого становится прозрачным. Я вижу Новый город, пронизанный грозой. Новый город. Такой родной и… такой чужой.

Не мой.

Не нахожу знакомых зданий, зато замечаю те, которых быть не должно. В небе носятся машины, но и их я не узнаю.

«Флаеры моей молодости», — вдруг вспоминаются слова л'эрда Арвейла в день нашего знакомства, когда он демонстрировал мне свою коллекцию старых аэромобилей.

— …С вами была Кирра Кор. До встречи в прямом эфире, — снова достигает сознания сахарный голос ведущей.

И меня накрывает. Паникой, смятением.

Радостью, с горьким привкусом ужаса.

Обессиленная сползаю на пол и кричу, сама не понимая отчего: счастья, боли или страха перед неизвестностью.

Дни бежали один за другим, исчезая в водовороте прошлого, а в моей жизни всё оставалось без изменений. Меня по-прежнему время от времени отряжали в полицию помогать тамошним Проводникам с просмотрами, но чаще я изнывала от скуки в хранилище, сортируя нескончаемые воспоминания. Надеялась, рутина поможет отвлечься, и я наконец-то обрету покой. Но нет. Я так и не смогла научиться жить без Рейна. Каждый день просыпалась с единственной мыслью: покинул ли он Радаман. И каждый вечер, засыпая, задавалась всё тем же вопросом.

Несколько раз справлялась у Даггерти о самочувствии Тринии. Убеждала себя, что связываюсь с ним только из беспокойства о девушке, хоть в глубине души понимала: это лишь предлог, чтобы узнать, где он.