Книга Похищая жизни, страница 128 – Валерия Чернованова

В холле меня уже встречала всполошенная челядь. Взмыленные служанки носились по лестнице вверх-вниз, исполняя последнее волеизъявление хозяйки. Даже находясь «при смерти», Маделин умудрялась поставить всех на уши, методично доводя окружающих до нервного срыва. Обычно невозмутимый Хэтч сейчас с потерянным видом дежурил возле опочивальни, ожидая, когда оттуда покажется Моррис с неутешительными известиями: у графини инфаркт, инсульт, гипертония и куча других неизвестных медицине болезней. И единственное, что могло бы скрасить последние минуты смертельно больной, — это появление неблагодарного сына, которому в будущем только и останется грызть себя запоздалым раскаяньем.

— Мистер Уистлер! — кинулся мне навстречу дворецкий. — Какое счастье, что вы вернулись! Я уже посылал за вами и в Бюро, и к мистеру Россу, но вас нигде не могли найти!

— Чем порадуете на этот раз? — остановил я захлебывающегося словами слугу.

— Все как всегда. — Хэтч промокнул платком выступившую на лбу испарину. — Видели бы вы, что творилось после вашего ухода! Опять от трех сервизов остались одни осколки.

Хмуро кивнул и, мысленно настраиваясь на долгосрочную истерику, направился к двери.

— Не входите туда! — в ужасе завопил дворецкий, будто я собирался шагнуть в преисподнюю.

Я бы и сам рад, дружище, до поры зарыться в какую-нибудь нору, но тогда, боюсь, одной каретой скорой помощи не обойтись. Истово перекрестив меня, верный слуга пожелал удачи. Пожалуй, сейчас от нее я бы не отказался.

В комнате было темно, воздух напитался запахами валерианы и мятных капель. Тяжелые портьеры плотно задернуты, что не позволяло тусклым полуденным лучам проникать в спальню. На прикроватной тумбочке плавился огарок свечи. Маман в шелковой нарядной сорочке и кружевном белом чепчике, натянув до подбородка пуховое одеяло, возлежала на кровати. Заметил ссутулившуюся фигуру врача, примостившегося на краешке необъятного ложа и держащего пациентку за руку. Моррис что-то вкрадчиво нашептывал графине, наверное, уговаривал не умирать до моего возвращения, а дальше как бог даст… В ответ слышал горестные всхлипывания и стенания насчет неотвратимости смерти.

Стоило мне войти, и стоны перешли в завывания. Симулянтка из кожи вон лезла, пытаясь втянуть нас в свою игру и заставить поверить в ее скоротечный недуг. Мне ничего не оставалось делать, кроме как подыграть. Иначе Маделин никого не оставит в покое.

— Девин, я умираю! — потянулись ко мне унизанные драгоценностями руки. — Подойди сюда, сынок. Хочу с тобой попрощаться…

Я в ужасе отпрянул от кровати. Раз меня в кои-то веки назвали «сынком», дело действительно дрянь: короткими извинениями и парой минут сочувствия Маделин не утешится. Похоже, я застрял здесь надолго, а может, и навсегда. Скорее уж меня вынесут на погост, чем мать закончит ломать комедию. Да, веселый выдался денек, ничего не скажешь.

Улучив момент и почувствовав, что альвесса ослабила хватку, Моррис чуть ли не вприпрыжку ринулся к двери, на ходу давая последние наставления. А я, бедный, остался с матерью тет-а-тет.

— Как ты себя чувствуешь?

— А как я, по-твоему, могу себя чувствовать?! — привстав на локтях, истерично всхлипнула Маделин. — Пренебрегши сыновним долгом, ты бросил меня на растерзание милейших леди, а сам умчался с этим невоспитанным лордом Вильерсом! Я не знала, куда глаза деть от стыда за тебя. Уверена, некоторые из наших гостий уже и не посмотрят в твою сторону!