Книга Повелитель тлена, страница 40 – Валерия Чернованова

Увы, по сравнению с эмоциями, отнимаемыми непосредственно у людей, эти лишь на короткое время утоляли жажду. Но лучше уж такой суррогат, чем и вовсе никакого. Без длительной подпитки Бастиан начинал ощущать, как в груди стынет сердце, покрывается ледяной коркой. Накатывает апатия.

Стоило магу прикрыть глаза, как перед внутренним взором представала иномирянка. Сейчас он отчётливо видел её нежные черты лица, слышал тихий мелодичный голос. Будто она была рядом.

Сколько же раз за время, проведённое с девушкой, боролся он с искушением попробовать её эмоции. Настоящая пытка. Мечтал поцелуем прикоснуться к тёплым губам, ощутить нежность её кожи. Чудо, что сумел сдержаться. В противном случае в памяти незнакомки навсегда остался бы ещё одним монстром.

Оставив отчёт на столе у комиссара, а другой велев утром передать её величеству, Мар с чувством выполненного долга отправился домой. Завтра. Завтра настанет новый день, в котором ему придётся врать и изгаляться. Лишь бы поверили.

Но сегодня он постарается забыть обо всём и просто уснёт рядом с Эмилией. Возможно, любимой удастся раз и навсегда прогнать из памяти образ пришлой.

Было около полуночи, когда дворецкий распахнул перед хозяином дверь.

Первое, чем поинтересовался Мар, это самочувствием графини.

— Госпоже сегодня весь день не здоровилось. Опять мигрень. Даже к ужину не спустилась, — отчитался слуга и, получив разрешение быть свободным, отправился отдыхать.

А Бастиан, преодолевая по две ступени за раз, взбежал по лестнице, мысленно ругая мистера Ройса, их семейного лекаря, которому никак не удавалось подобрать для Эмилии действенное лекарство. Жена нередко была вынуждена оставаться в постели из-за сильной головной боли и могла часами не покидать своих покоев.

А он, вместо того чтобы посвящать ей каждую свободную минуту, заботился о другой. Девушке, даже мысли о которой казались ему преступными.

Стараясь не разбудить жену, Бастиан чуть ли не на цыпочках миновал уютный будуар и осторожно приоткрыл дверь, что вела в спальню.

Но переступить порог так и не смог.

Огонь в камине почти догорел. Света, отбрасываемого умирающим пламенем, едва хватало, чтобы осветить просторную опочивальню. Всё вокруг утопало во мраке, но даже он не сумел скрыть жуткую картину смерти.

Такую знакомую. А оттого ещё более страшную. Ирреальную.

Безразличие, ещё недавно властвовавшее в сердце мага, сменилось паникой. Болью, отчаяньем. Нежеланием осознавать, что то немногое, светлое и чистое, что ещё оставалось в его жизни, ушло из неё навсегда.

Сколько раз Бастиану Мару доводилось видеть иномирянок, беспробудным сном спящих на ложе из истлевающих лепестков роз. Заботливо укрытых тончайшим саваном — искусной иллюзией, постепенно истаивающей.

Таких безмятежных, охраняемых механическим созданием. Больной ублюдок всегда оставлял их на телах своих жертв.

И вот сегодня коллекция мага пополнилась ещё одной механической бабочкой, приходившей в движение от малейшего прикосновения. Словно она оживала, взамен отнимая жизнь у той, чей покой оберегала.

А сегодня — каждый шаг, что приближал его к любимой, отдавался в сердце нестерпимой болью — она отняла сразу две жизни.

И Эмилии, и его.

Полгода спустя

— Девочки, живее. Дилижанс вечно ждать не будет, — поторапливала нас мадам Луари, стоя на ступенях лестницы и лёгким взмахом кисти звоня в колокольчик.