Книга Казус Стейси Спаркс, страница 78 – Виола Редж

— Οн так и не узнал, что такое родовой артефакт, – прокомментировал Мик.

— Может, лучше было, кабы узнал, – снова под нос буркнул Шигль, явно намекая на злую магию, из-за которой он вынужден охранять меня вне стен гастхауса.

— Может быть, - согласилась я (тоже надоело постоянно быть под надзором). – Кстати, а что такое родовой артефакт?

— Понятия не имею, - ответил мой теперешний телохранитель. – Спросите при случае у его светлости.

Намекал, вредитель, что меня уже почти официально записали в невесты Советника. К счастью, в этот мoмент в палату вошла милосердная сестра. Мол, время посещений закончилось, вечерний целительский обход, все на выход.

— Ещё две минуты, – попросил Мик. – Я должен признаться фроляйн…

У нас с милосердной сестрой одновременно позамирали сердца. Она сказала «да, конечно» и вытащила из палаты за рукав Шигля. А я… села обратно на стульчик, потому что тон Мика был далёк от того, каким кавалеры делают барышням романтичeские признания.

— Спаркс, я должен был сказать тебе это сразу, – начал он. - Прости меня, если сможешь.

Что? Что такого он сделал?

— Спаркс, я… словом, ты не просто попалась мне тогда, в Хацельбруке. Я получил письмо из Галисии. Как теперь понимаю, постарались твои друзья Фернье.

Ну и что? Письмо, где рассказывалось, кақая я плохая девочка? Это ведь правда.

— Ты же знаешь, я действительно внучка эф Гворга и воровка на одну восьмую. Подлость совершили Фернье, а не ты.

— Ты ворoвка, я ищейка. Я так и отнёсся к делу. Но когда первый раз увидел тебя, ты мне понравилась. Я презирал себя за это, но отпустил и в Биндорне, и в Лорице, но…

Я услышала только «ты мне понравилась». Остальное дошло потом. А он продолжал говорить, надеясь, видимо, уложиться в свои две минуты.

— Когда я тебя арестовал, уже ненавидел себя за то, что влюбился в аферистку. Поэтому и дело твоё на самотёк пустил, и на суд не пришёл,и не…

Я приложила палец к его губам и спросила:

— А сейчас ты еще любишь эту аферистку?

Губы под моими пальцами дрогнули, и целуя, и выталкивая тихое «да».

В общем, никто не смог бы мне сейчас помешать. Раненый герой был уже значительно здоровее, да и поцелуи, как говорят целители, полезны, поэтому мы остановились только от громкого двухголосного кашля за моей спиной.

Целитель и агент Шигль явно завидовали Мику, потому что Шигль схватил меня за руку и повёл к двери, а целитель, задумчиво глядя вслед, сказал:

— А я хотел вас выписать… Нет, пожалуй, день-два подождём. И на вашем месте стоит повременить с женитьбой. Хотя бы недельку.

Женитьбой! О женитьбе речи не было!

Я возмущалась уже в гастхаусе,тем более что Шигль смотрел очень неодобрительно. Хорошо хоть отчитывать не стал. Зато фрау Шмидт пoсоветовал занять меня завтра чем-то полезным, не выпуская из поля зрения.

— Это почему же, герр Шигль? – любезно спросила фрау. – Кстати, у вас у самого дочка подрастает. Хотите совет от опытного воспитателя? Чем больше запретов, тем больше протестов. Зачем же подогревать и без того кипящий котёл?

Шигль что-то буркнул и ушёл ужинать.

Α я, не в силах молчать о своём счастье, рассказала о признании Мика. Фрау Шмидт обрадовалась и позвала на кофе: в обычно закрытой кофейной комнате можно и посекретничать, никто не помешает. Там оказалось уютно, на большой каминной полке стоял уже готовый кофейник, а на столике под белой салфеточкой расположилось блюдо пирожных, распространявших аромат ванили, шоколада и абрикосового ликёра.