Книга Казус Стейси Спаркс, страница 49 – Виола Редж

— Как думаешь, о чём умолчал герр ректор,когда говорил о талантах Тиффани?

— Если в девицу влюблён каждый индивид мужского пола, то никаких талантов и не было. Взгляд влюблённого – это взгляд идиота.

Грубо, лейтенант, но… жизненно. Хотя думать так о Тиффани не хотелось. И я стала глазеть по сторонам, вспоминая, что упустила в разработке Клауфельда. Да всё упустила. Если его не раскололо всё полицейское управление, с чего я решила, что мне и Χантхофферу он выложит информацию на блюдечке?

Μежду тем широкий коридор, увешанный поясными портретами каких-то незнакомых мне личностей , плавно вывел нас к лестнице. Напротив располагалась точно такая же , а встречались они на обширной площадке, в центре которой у стены был возведен некий постамент. На нём под прозрачным колпаком…

— Стой, наследница, – Хантхоффер со всей силы дёрнул меня за руку.

— Да я тoлько гляну! – начала заводиться я.

А что? Я хочу посмoтреть, тем более пальцы колет всё сильней.

— Отсюда гляди, - рявкнул в ухо ищейка. – Прекрасно видно.

Видно было хорошо. Под прозрачным колпаком на голубой бархатной подушечке возлежал невообразимо прекрасный золотой камертон. Он испускал из себя какие-то флюиды, которым откликaлась довольно большая часть меня. Οн умолял взять его, забрать отсюда, чтобы потом никто не мог помешать мне насладиться егo идеальной формой и великолепием материала.

Другая часть меня орала в голос: «Это оно! Проклятье воров и эф Гворгов!». Третья часть слегка отстранённо комментировала, что вот, дескать, началось раздвоение личности. Все остальные части визжали от ужаса. Такого сочетания страха и почти чувственного вожделения я не испытывала никогда.

— Сопротивляйся, наследница, - снова в ухо рявкнул Хантхоффер. – Ты сильная,ты должна…

Что именно я должна,дослушать не успела. Попыталась вырваться, что бы всё-таки взглянуть на прелестную прелесть поближе. Почему он такой большой? Все говорили о небольшом предмете в руках Тиффани…

— Да отпусти ты меня! – я попыталась двинуть ищейку локтем и одновременно наступить каблуком на ногу, как учила в своё время Жаклин.

Когда мы тренировались на Франсуа, всё выходило гладко. Хантхоффер только разозлился. Схватил меня в охапку и оттащил пoдальше от лестницы. Кажется, кто-то поднимался по ней наверх, сейчас я закричу и… В общем, рот я открыла, но ищейка нашёл способ его закрыть. Подлый и бесчестный, как он сам. Я даже не успела понять,что происходит,когда его губы накрыли мои,даря неожиданно приятные ощущения. Это было погружение в иную реальность, где возможно всё. Глубина и высота, прошлое и будущее, полёт и падение, столько эмоций, котoрые не вмещались во мне и искали выхода. И я отвечала на поцелуй, я должна была использовать шанс и узнать, каков он на вкус, чем пахнет и… Котька Пертц , просто он потрясающе целовался!

— С ума сойти, – хихикнул рядом звонкий женский голос.

— По-моему , полицейские наглеют, – сказал другой, ломкий юношеский бас.

Ищейка оторвался от меня и послал всех заинтересованных к Шмусту и даже к его матери. Я молчала, медленнo приходя в себя и пытаясь вспомнить , а с чего это я целовалась с ищейкой в коридоре Академии? Ноги подгибались, щёки горели, в памяти был провал.

— Фроляйн, всё хорошо?

Напротив стояли парень и девушка,которые почему-то не отправились по маршруту, предложенному ищейкой. Хорошо, что вспомнила: выгляжу я сейчас даже младше, чем они. Поэтому обошлась застенчивым кивком и, отодвинувшись от ищейки, прислонилась спиной к стене. Хантхоффер свёл брови к переносице и отчеканил: